Гриценко поднялся на сопку и осмотрелся.
Спустившись, он доложил:
— Всё, приехали. Так туда и уходит, — он махнул рукой в южном направлении.
Я призадумался. До точки перехода двигаться ещё около тридцати километров. Ехать на джипе по бездорожью нельзя. Если нас ещё раз засекут с
вертолёта, то сразу заподозрят неладное. С чего бы это джипу понадобилось съезжать с дороги? Оставить джип на дороге или загнать в какую-
нибудь падь тоже нельзя. Замаскировать его в степи как следует невозможно. Рано или поздно его обнаружат. Хорошо, если поздно. А если рано?
Пустой джип начальника связи дивизии с убитым водителем сразу наведёт на вопрос: а куда делся майор? В этом случае китайцы могут поднять по
тревоге всю дивизию и вывести её в полном составе в поле на поиски советских разведчиков с пленным майором. Они вполне могут плотно
перекрыть границу, поставив чуть ли не по одному солдату на каждые десять метров. Тут уж не пройдёшь незаметно. А прорываться с боем
равносильно самоубийству.
Оставалось одно: уничтожить машину. Это, конечно, будет шумно и привлечет внимание, но можно обставить дело так, что китайцы посчитают
взрыв результатом простой диверсии. Мы вернулись метров на двести назад и поставили джип так, чтобы его передняя ось пришлась над небольшим
мостиком.
— Минируй, Гриша, мостик, — сказал я, — Минируй так, чтобы этого майора долго потом искали и найти не могли.
Цыретаров был мастером своего дела. Когда мы удалились на три километра, он нажал на клавишу дистанционного взрывателя. Сзади ухнул взрыв.
Нам не надо было возвращаться и смотреть на результаты. Цыретаров заложил взрывчатку так, что она ухнула как раз под правым сидением. Тело
водителя мы предусмотрительно усадили на его место. Я был бы очень удивлён, если бы китайцы даже к утру нашли хоть что-то от «погибшего»
при взрыве майора.
И снова начался утомительный марш на запад. С каждым часом мы приближались к заветной точке, где нам обеспечивали переход границы. Но когда
до неё осталось чуть больше пятнадцати километров, над падью, которой мы шли, пролетел вертолёт. Мы успели залечь, и пилоты не заметили
нас, так как пролетели поперёк пади. Однако, с юго-востока и с востока доносился шум вертолётных моторов. Это означало только одно: китайцы
расширили зону поиска. Следующий вертолёт опять пролетел поперёк пади, и нас снова не заметили. Но это не обнадёживало. Они уже разбили
местность на квадраты и сейчас начнут летать между сопками. При свете дня нас обнаружат самое большее через полчаса. Надо было прятаться.
На наше счастье в двухстах метрах впереди оказалась обширная впадина, густо заросшая полынью. Только мы успели в ней затаиться, как над
падью на высоте не более десяти метров прошел Ми-4. От его винта даже снежные вихри поднялись. Но мы уже надёжно укрылись. Однако
праздновать победу было рано. За вертолётами следовало ждать пешие группы поиска. Они будут тщательно проверять именно такие места, вроде
тех, где мы прятались. А если они обнаружат наши следы, то можно будет считать нашу эпопею завершенной.
Впрочем, здесь на нашей стороне был скверный Забайкальский климат: малое количество осадков и постоянный, сильный ветер. Через какой-нибудь
час следов уже не будет видно. Но для этого надо, чтобы этот час прошел без последствий. Через пятнадцать минут вертолёт прошел в обратном
направлении. «Языка» в его предательском бушлате цвета хаки мы успели закидать кустами полыни и снегом. А нас в маскировочных комбезах с
воздуха заметить было весьма непросто.