Черно Адалин - Внебрачный сын стр 3.

Удивительно, но его голос меня успокаивает, несмотря на то, что еще минуту назад мне хотелось уйти. Я вздыхаю и сажусь обратно на кушетку, стаскиваю пуховик и кладу его рядом.

 И почему же люди устраивают истерику?

 Не могут смириться с предстоящей операцией. Не верят в диагноз. Не хотят оперироваться, когда это необходимо.

 И что же, у вас тут мобильная бригада для таких случаев дежурит?

 Бывает, получается успокоить разговором, иногда сделать пациенту укол самому. В самых сложных случаях на помощь приходят наши парни.

 А меня ты, значит, им не отдал?  уточняю.

 С тобой я накосячил,  признается.  Простишь меня? Я не специально вырвалось.

Я обнимаю себя руками. Как-никак между нами есть прошлое, которое просто так не забудешь. Его резкое «ежик» выбило меня из колеи, но сейчас я спокойно сижу и слушаю его уверенный голос. Шесть лет прошло, а он, оказывается, помнит, как меня называл. И я помню, хотя убеждала себя, что забыла. Переболела и выбросила из головы. Оказывается, не выбросила. И сердце в его присутствии бьется сильнее, хотя мы не виделись не один год.

 Все нормально,  пытаюсь убедить больше себя, чем его.

От дальнейшего разговора нас отвлекает стук в дверь. Я вздрагиваю, Измайлов идет открывать.

 Макар Игнатьевич,  в палату влетает Марина.  Там Ирина ваша звонила, говорит, вы не отвечаете. У нее приехать не получится. Машина заглохла, и она пешком домой возвращается.

 Кто еще есть?

 Демид Борисович только. Он единственный из всех ответил и вроде не пил.

 Вроде? Узнавай точно. Если пил может не ехать. И остальным звони. У нас тут, мать его, срочная операция!

 Но  Мариша замирает под жестким взглядом Макара и спорить не решается.

 Может попробуем без наркоза?  подаю голос.  Если такая ситуация, то

 Макар Игнатьевич, давайте, пациентка сама просит. Я ассистирую.

 Иди пока, Мариш. Обзвони всех еще раз. Я позову.

Марина закрывает дверь, но через секунду открывает дверь снова.

 Забыла,  говорит она.  Там это парень пришел,  обращается уже ко мне.  Говорит, он ваш муж.

 Ты замужем?  удивляется Макар.

Я и сама в шоке. Утром, насколько я помню, была незамужней. Не могла же я забыть, что несвободна.

Глава 4

 Проходите,  говорит Марина моему «мужу» за дверью.

Через минуту в кабинет заходит Герман. Конечно, он мне не муж и даже не любовник. Подруга нас познакомила на свадьбе. Подмигнула мне, зараза, и оставила с ним наедине. Еще и прошептала на ухо что-то похожее на «развлекайся, он очень классный».

 Оля,  он безошибочно замечает меня на кушетке.  Мне Богдан позвонил, я сразу же приехал.

 Оставим вас,  говорит Макар, выталкивая из кабинета Марину.

Мы с Германом остаемся наедине. Я совершенно не знаю, как себя с ним вести. Все возможные способы отшить парня на нем я уже испробовала, но он все не отстает. Пытается обо мне заботиться, помогает, зовет в кафе и даже цветы дарит. Иногда сам, иногда заказывает курьерскую доставку.

 Что врачи говорят?  тут же наседает он, осматривая мое опухшее лицо.

 Перелом. Ждем анестезиолога, чтобы зашить рассеченную кожу.

 Может, что-то нужно? Деньги, лекарства, ускорить приезд этого анестезиолога?

Я не успеваю рот раскрыть, как Герман добавляет:

 Поговорю с врачом.

Остановить его я, конечно же, тоже не успеваю. Пока он говорит в коридоре с Макаром, я напоминаю себе обсудить ситуацию с Лерой и Богданом. Я не просила такой назойливой заботы о своей личной жизни. Звонить Герману и сообщать о моей беде не было никакой необходимости.

Обо мне есть кому позаботиться, к тому же я не хочу зря его обнадеживать. Он и так уже мысленно на мне женился, а я ни разу не ответила на его ухаживания, если не считать того поцелуя в его машине после свадьбы. Я была пьяненькая, а он настойчив. Знала бы, что после этого он не отстанет, держала бы язык за зубами. Герман неплохой парень, но проблема именно в последнем. Он парень, а я женщина. Он на четыре года меня младше, но дело даже не в этом.

Я не консервативна, допускаю возможность отношений с мужчиной младше. Все дело в том, что у Германа куда больше общих интересов с моим пятилетним сыном, чем со мной. Гера образован, умен, работает в продвинутой компании и зарабатывает немало. Но рядом с ним я чувствую себя старушкой. ИТ-сфера, конечно, накладывает отпечаток, но я почему-то уверена, что все дело во мне. Я не делаю ни единого шага навстречу, не считая злосчастного поцелуя в машине. Теперь только виню себя за несдержанность.

 Оля!  Герман вихрем врывается в кабинет.  Я обо всем договорился. Скоро тебя прооперируют.

Следом с серьезным выражением лица заходит Макар.

 Сожалею, но разрешить вам здесь находиться я не могу,  говорит Измайлов.  Прошу покинуть помещение.

 Я приду после операции,  сообщает Герман.  Буду ждать вестей в коридоре.

Как только за ним закрывается дверь, Измайлов подходит ко мне, достает из кармана сложенные вдвое купюры и протягивает их мне.

 Что это?  непонимающе смотрю на деньги в его руке.

 Деньги. Мальчик твой дал. Чтобы я повлиял на скорый приезд анестезиолога.

 Ты взял деньги?

Измайлов тяжело вздыхает, мотает головой.

 Иногда проще взять деньги, чем что-то объяснить. Отдашь ему после операции, пусть пока думает, что у него все под контролем.

Измайлов кладет деньги на кушетку, не дождавшись, пока я их возьму. Мне почему-то становится стыдно за действия Германа, хотя я понимаю, что он среди родственников пациентов такой не один. Увы, но наш менталитет неискореним. Мы всегда считали и будем считать еще долго, что деньги в этом мире открывают все двери.

 Он не мой муж,  зачем-то сообщаю Измайлову.

 Думаешь, я не понял? Ты, конечно, самостоятельная, и теперь тебе никто не диктует, с кем встречаться, но это,  он кивает на дверь,  перебор.

 Что значит перебор?!  восклицаю.

Герман и правда не подходит мне в мужья, но то, что Макар позволяет себе об этом сказать, тоже никуда не годится.

 Ты его переросла,  уже спокойнее произносит Измайлов.  Но мальчик думает иначе.

 Прекрати,  требую.  Иначе я подумаю, что ты ревнуешь.

 Это простое беспокойство,  равнодушно замечает Макар.  Прости, если перегнул.

От дальнейшего разговора нас отвлекает Марина. Она заходит в кабинет, толкая впереди тележку.

 Привезла все, как вы и просили,  сообщает с улыбкой.

 Вези в перевязочную,  Макар кивает на дверь слева, а затем внимательно смотрит на меня.  Вызвать анестезиолога не получится. Придется шить так.

Я сглатываю, сжимаю руки в замок и начинаю бегло осматривать глазами кабинет. Я плохо переношу уколы, не говоря уже о том, чтобы шить раны в сознании.

 Нет какой-нибудь седации?  спрашиваю с надеждой.  Я не выдержу вот так

 Придется,  Измайлов подходит ближе.  Постарайся об этом не думать. Ты практически ничего не почувствуешь, я взял лучшие обезболивающие, но если начнешь нервничать, ничего не получится. Просто успокойся, хорошо? Тебе не будет больно, я сделаю все аккуратно.

 Ты уверен, что сможешь наложить аккуратные швы в таких условиях?

 У меня нет цели тебя изуродовать. И общий наркоз тебе делать показаний нет. Послушай, Оля по-хорошему, мне нельзя тебя зашивать. Стоит подождать другого врача и перепоручить тебя ему, но это будет не скоро, и лучше меня этого никто не сделает.

 Зачем другого врача?  непонимающе спрашиваю.

 Затем, что у меня с самого начала не получилось быть беспристрастным. У тебя нет показаний для общего наркоза и не было. Будь на твоем месте любой другой пациент, я бы еще полчаса назад тебя зашил и уехал праздновать Новый год, невзирая на мольбы сделать все под наркозом. Но я вызвонил и отвлек свою коллегу, чтобы

Измайлов замолкает и шумно выдыхает.

 Я не понимаю,  шепчу, хотя пазлы в голове начинают складываться.

 Что ты не понимаешь, Оля? Любой другой врач даже слушать тебя не стал, да и я не стал, будь на твоем месте незнакомая мне пациентка. Но передо мной ты, а я всё прекрасно помню. И знаю, что низкий болевой порог не проходит с возрастом. Как ты вообще перелом вытерпела?