Алиса Лисова - Кодекс недотроги стр 7.

Я обняла её в ответ, понимая, что она права. Права во всем.

 Подай, пожалуйста, телефон.

 Что ты ему напишешь?

Я молча набрала сообщение, нажала отправить и, положив гаджет на стол, твердо посмотрела на Надю.

 Сказала, что максимум, на который он может рассчитывать, это дружба.

Надя сморщила нос.

 Это слишком великодушно, Элис.

Мы рассмеялись, звонко чокнулись бокалами и продолжили вдвоем чествовать Диониса.

Настроение существенно улучшилось и теперь мое решение казалось мне единственно верным.

Далеко за полночь я легла в постель. Закрыла глаза и слушала звуки улицы. Как только очертания реальности начинали стираться, я снова увидела запястья, обрамленные кипенно-белыми манжетами рубашки, но уже не боялась шагнуть в мир собственных фантазий.

Глава 6. Bad hair day

На работу в понедельник я опоздала. Не сильно. И причина была такой, о которой начальству не расскажешь. Фирсов безапелляционно завладевал моим сознанием, вторгаясь в мои сны и распаляя воображение докрасна своей игрой с манжетами рубашки. Каждую ночь, стоило мне закрыть глаза, как я снова видела его в его кабинете, сидящим за тяжелым столом цвета венге. Его темные глаза смотрели на меня из-под бровей, сверкая похотью. Любое его движение говорило яснее самых пылких слов. От вида его предплечий меня и вовсе начинало потряхивать. Каждый мой сон заканчивался ровно на том моменте, как он встает с места и приближается ко мне.

Влетев в двери офиса, я чуть не ткнулась опять лицом в грудь Павла.

 Доброе утро, Павел Борисович,  запыхаясь, промямлила я, смахивая с лица растрепанные волосы.

Фирсов поднял руку, чуть поддернув рукав, повернул запястье и взглянул на часы.

 Алиса Романовна, вам известно, что значит слово «пунктуальность»?

Я растерянно кивнула и на всякий случай отвела взгляд от его рук, черт бы их побрал.

 Через полчаса у меня встреча по поводу заключения нового контракта. Не разочаровывайте меня. У вас десять минут.

Он резко отошел от меня, ткнул пальцем в папку на моем столе и скрылся за дверью своего кабинета.

 Черт. Сначала сам снится, гад, потом орет.

Поджав губы и с обидой посмотрев на дверь кабинета Павла, я открыла папку. Пробежала глазами по первым двум листам, надеясь успеть до встречи прочесть остальное.

Ровно через полчаса мы входили в здание, где располагался офис потенциального заказчика. Громадина со стеклянными фасадами, уходящая в небо на несколько десятков метров. Я подняла голову, прикидывая количество этажей, но сбилась со счета на десятом и бросила эту затею.

Фирсов уже успел уйти вперёд, и мне пришлось ускориться почти до бега, чтобы его догнать. Мужчина заметно нервничал. Я все же успела прочесть контракт до конца по дороге сюда, поэтому понимала, что причины для его нервозности более чем веские. От количества нулей у меня задвоилось в глазах.

 Добрый день,  Павел протянул руку мужчине в тёмно-синем костюме с золотым зажимом на галстуке.

Судя по тому, что было написано на двери, перед нами сидел генеральный директор компании. Его расслабленный вид это подтверждал. Человек находился в привычных для себя условиях, в зоне комфорта. Чего нельзя было сказать о нас. Но, несмотря на это, Павел вёл себя сдержанно и уверенно. Если бы я не видела его до того, как войти в здание, решила бы, что он и вовсе не волнуется.

 Надеюсь, вы понимаете, что это необходимость,  вывел меня из задумчивого восхищения голос заказчика.  К концу недели я приму решение.

Павел еле заметно сжал зубы, кивнул и, не теряя лица, поднялся на ноги.

Он шёл к лифту, ударяя набойками с тихой злобой. А я корила себя за то, что непрофессионально пялилась на своего начальника вместо того, чтобы вникать в детали разговора.

Когда мы вошли в лифт со стеклянной кабиной, до панорамного вида, открывающегося на город, дела уже не было. Павел уперся руками в поручень и выдохнул ртом. Только сейчас дал волю эмоциям. Я стояла позади него и думала, как реагировать и что говорить.

 Павел Борисович, что пошло не так?

 Всё!  рявкнул он.  Всё пошло не так. Ты что, не слышала?

Я молчала. Дура. Непрофессиональная дура. Как жаль, что нет таблетки, которая бы вышибла из моей головы образ Фирсова и его белых манжет.

 Нарисовалась фирма конкурент, которая предлагает более выгодные условия,  чуть успокоив нервы, сказал он.

 Какая фирма?

 Не сказал. Но я выясню. До пятницы времени вагон.

Снова натянув на лицо безразличное выражение, Павел повернулся к дверям, когда лифт остановился на первом этаже и, как ни в чем не бывало, вышел в холл.

Теперь каждая рабочая смена проходила для меня одинаково. Долбаный день сурка. Каждую ночь мне снился Павел. Когда я поняла, что это неизбежно, то просто стала ставить будильник на несколько минут раньше и, после необходимых утренних процедур, в приподнятом настроении ехала на работу вовремя.

Фирсов работал, как робот, бездушная машина. Холодно и расчетливо выясняя, кто стоит за тем, что такой важный контракт того и гляди выскользнет из рук. Мне нравилось работать на него. Он давал указания четко и понятно. Ровно так же он требовал их выполнения. Меня это устраивало. Его, по-видимому, тоже. Так было ровно до утра пятницы. Того дня, когда заказчик должен был озвучить своё решение.

 Твою мать!  резко разорвал тишину офиса голос Павла.  Кто они вообще такие?

Я невольно вздрогнула и прислушалась, но он говорил тише, и через дверь разобрать его слова было сложно. Закончив разговор, Фирсов открыл дверь.

 Алиса, подготовьте новый вариант контракта. И будьте готовы, после обеда едем подписывать.

Я выдохнула. Вот только нервное напряжение на лице шефа читалось невооруженным взглядом.

Принтер, жужжа, выплевывал бумагу в лоток. Я витала в своих мыслях и не услышала как открылась дверь кабинета начальника. Заметила я его только когда он встал в миллиметре позади меня, почти касаясь грудью моего плеча. Я держала двумя руками стопку листов и боялась пошевелиться. Фирсов протянул руку к контракту, придержал двумя пальцами уголок, вчитываясь в строки. Кипенно-белый рукав рубашки, который обычно был надежно скрыт под строгим пиджаком, сейчас зажимал меня в плен между принтером и крепкой грудью Павла. Меня бросило в жар. Потом в холод. Кровь от лица тоже сперва спустилась вниз, к ногам, потом одним скачком прилила к голове, окрашивая щеки в насыщенный розовый цвет. Я будто стояла рядом с печкой, от которой при этом пахло дорогим парфюмом и фонило мужественностью за километр. Через несколько секунд такого стояния, я уже не была уверена, что ноги меня выдержат и не подогнутся.

 Что это?  вдруг рявкнул Павел и выхватил листы у меня из рук, разворачивась.  Что это, я спрашиваю?

Он переводил взгляд с контракта на меня и на его лице заходили желваки.

 Что-то не так, Павел Борисович?  я протянула руку, чтобы забрать бумаги, но он не дал мне этого сделать.

 Опять ты Борисович,  он зло сжал губы.  Контракт! Я просил подготовить новый вариант! А это?

 Я, наверно, перепутала

 Перепутала? Послушай, Алиса Ррромановна. Если я должен все контролировать и перепроверять сам, ответь зачем мне нужна ты?  он швырнул контракт на мой стол и, не удостоив меня взгляда, сказал сквозь зубы:  Переделай.

Дверь кабинета снова закрылась. Проглотив колючий комок в горле, я открыла и отправила на печать новый файл.

 Козел,  сорвалось с губ.

Досада тут же сменила томное чувство, поселившееся в душе с первого дня работы. Было обидно, что совершив всего одну ошибку, которую я бы заметила и сама, я навлекла на себя весь гнев Фирсова. Неужели ему так мало надо, чтобы перечеркнуть все мои предыдущие заслуги?

До обеда Павел не выходил. Только секретарь пару раз приносила ему кофе. Иногда я слышала обрывки телефонных разговоров, из которых было ясно, что подписание контракта под большим вопросом.