Всего за 199 руб. Купить полную версию
С тебя причитается, Аверин! шепнула она на ухо Платону. Начни писать. Иначе сожгу!
Она не врала. Платон чувствовал, как внутри него загорается огонек нетерпения. И желание похитить натурщицу, утащить в мастерскую, закрыться с ней там навсегда и писать без продыху сутками напролет. Только вот натурщица Надя о его планах ничего не знала.
Спасибо за кофе, пойду, она отодвинула чашку и встала.
Остановить ее. Немедленно! Не дать уйти! Платон встал, подал ей куртку. На экране телефона снова высветилось сообщение от Мамикона: «Поторопись! У дяди Мамикона терпелка маленький».
План действий сложился в голове моментально. Словно кто-то нашептал его на ухо.
Подождите! Платон схватил Надю за руку.
Она вздрогнула и жалобно попросила:
Отпустите, пожалуйста!
Извините! он торопливо отдернул руку. Надя, вам нужна работа?
Работа? удивилась она. Какая?
Хорошо оплачиваемая.
И что нужно делать?
Позировать. Будете моей натурщицей.
Голой позировать? уточнила она.
Не уверен, улыбнулся Платон. Но не исключено.
Она вспыхнула и задохнулась от возмущения:
Да вы да как вы смеете? Неужели я похожа на она не договорила, схватила сумку и побежала к выходу.
Постойте! Платон бросился за ней, сшибая по дороге стулья. У вас какие-то странные представления о работе натурщицы. Вы, наверное, не разбираетесь в искусстве?
Не делайте из меня дурочку! разозлилась она. Я не вчера родилась. Не нужно было зашивать вам это чертово пальто и отдавать телефон, она попыталась застегнуть куртку, но руки так дрожали, что застёжка-«молния» никак не поддавалась. Не обеднели бы! отчаявшись справиться с «молнией», она в распахнутой куртке выскочила на улицу и скрылась за стеной метели.
Платон улыбнулся. Никуда ты не денешься. Слишком легко тебя найти.
Он позвонил Мамикону и сказал:
У меня есть гениальная схема. Сейчас приеду.
Мамикон ждал его в своем офисе. Со стороны он казался невозмутимым и даже расслабленным. Ноги он удобно забросил на роскошный стол из черного дерева. А руки беспрестанно двигались. Мамикон давил орехи в ладонях и забрасывал ядра в рот. Скорлупки небрежно бросал в золотую пепельницу. Платон слишком хорошо его знал. Мамикон нервничал. Видимо, отстирать деньги нужно было очень срочно. Иначе он так бы не давил на него.
Ну? нетерпеливо спросил Мамикон.
Платон налил стакан воды из графина и выпил до половины. Больше не успел. Мамикон выхватил стакан из его рук и швырнул в корзину для мусора.
Давай делай мне белька, как у Пушкина, он набрал полную пригоршню орехов и высыпал их в пепельницу. Чтобы скорлупка золотые, ядра чистый навар. Ну?
Платон кратко изложил ему план. Мамикон удивленно поднял бровь и с уважением сказал:
А ты не зря свой хлеб кушаешь, он швырнул горсть орехов на стол, достал из кармана черный шелковый платок с золотой монограммой и вытер руки. Даже хорошо, что из тебя не получился художник. Иначе гениальным бизнесменом ты бы не стал. Но тут вот какой засада: нужна та самая натурщица. И где ты ее возьмёшь?
Платон улыбнулся и достал из кармана телефон.
У меня есть кое-кто на примете. Сейчас ей позвоню. А ты веди себя тихо, иначе спугнем. Девушка нежная и робкая.
Нэжный цветок и чистый родник? Это я люблю, осклабился Мамикон. Порядочные женщины стоят дорого. Гораздо дороже, чем честные давалки. Зато так интереснее.
Надя
Я выскочила из кафе. Метель совсем разбушевалась, бросая в лицо пригоршни снега. Но собачий холод не мог охладить мою злость. Я так пылала от ярости, что даже не запахнула куртку, пока бежала к машине.
Он принял меня за подстилку. Псих ненормальный! Сначала глядел сквозь меня, словно я мебель. А когда вырубился свет, вдруг завёлся. Я видела, как сверкали его глаза. Как жадно он на меня смотрел. Зачем я ему? Холеный избалованный москвич из богемы. Барин до мозга костей. Понимаю, отчего он так вспыхнул. Это из-за Димы и его любовницы: бывшей жены этого барина. Платон решил отомстить Диме через меня. Это у мужчин принято. Дима всегда говорит: «Если я сплю с женщиной, то это я ее. А если спят с моей женщиной, то это меня».
Не помню, как доехала домой. Метель не стихала. Дворники едва справлялись со снегом. Но в моем доме погода была не лучше. Крики мужа я услышала, как только переступила порог. Не разуваясь, бросилась в комнату сыночка.
Сережа сидел за письменным столом у компьютера. Дима нависал над ним.
Че это за гоблин с меченой рожей? он ткнул пальцем в экран компьютера. Нормального не можешь нарисовать?
Это Ведьмак. И он герой, тихо ответил Сережа, продолжая раскрашивать рисунок в Фотошопе. Он один против всего мира и чудовищ.
Че за бабские сказки? Какие еще чудовища? И вообще отложи эту хрень, когда с тобой отец разговаривает! Дима схватил ноутбук и швырнул на кровать.
Сережа сидел неподвижно. Лишь стиснул зубы, опустил глаза и побледнел.
Что ты от него хочешь? я бросилась на защиту ребенка.
Чтобы мужиком рос. Говорю же: на рыбалку еду с пацанами. Они своих сыновей берут. Пусть поедет, а то задница скоро корни в кресло пустит.
А я тебе говорю, Дима, в сотый раз, что ему нельзя. Он нездоров! хотела шепотом, но вышло криком.
Потому что невозможно же разговаривать с таким упертым человеком. Я с трудом взяла себя в руки и продолжила уже спокойнее: Сереже трудно общаться с людьми. Особенно в незнакомой обстановке. Тем более, на природе, где даже здоровым людям не всегда комфортно чисто физически. Как ты не понимаешь?
Я понимаю только одно: твое бабское воспитание его погубило. Пусть проветрится. Ничего с ним не случится. Я буду рядом.
Серёжа тяжело задышал и начал растирать больную ногу обеими руками. Его трясло. Лицо заострилось, губы побелели.
Посмотри, до чего ты ребенка довел! я опустилась на колени перед сыном и начала сама массировать ему ногу.
Я довел? возмутился Дима. Да мы нормально общались, пока ты не пришла. Я даже его картинки смотрел. Всю эту фигню, которую он малюет.
Нормально это как? Ты орал, а он слушал? Ты компьютер отнял, а он не пытался сопротивляться? Ты это называешь нормальным, Дима?
Да пошли вы все! Дима с досадой махнул рукой и выскочил из комнаты.
Сереже становилось все хуже. Его била такая сильная дрожь, что он прикусил губу и из нее пошла кровь. Он тихо застонал и без сил облокотился о спинку кресла.
Сейчас, сыночек. Сейчас, мой родной! я бросилась к комоду и так рванула ящик, что он вылетел из пазов.
Опрокинула коробку с лекарствами на кровать. Быстро вытряхнула на ладонь несколько таблеток сильного успокоительного и дала ему. Прижала к себе и посмотрела на часы. Время ползло, как улитка. Прошло пятнадцать минут. Пора бы уже лекарству подействовать. Но оно отчего-то не помогало. Сереже становилось все хуже.
Пойдем, мой хороший, пойдем! я подняла его на руки и понесла в ванную.
Дай мне, он тяжелый, Дима, который стоял в коридоре, с готовностью протянул руки.
Уйди! одними губами прошептала я, чтобы Сережа, который прижался ко мне, не услышал. Богом молю: уйди!
Дима побледнел, пошел в спальню и закрыл за собой дверь.
Я положила Сережу в ванну и открыла кран. Горячая вода быстро заполнила ванну до краев. Сережа начал постепенно успокаиваться.
Вот так, мой дорогой. Сейчас будет легче.
Вода всегда его успокаивала. Даже в тех случаях, когда не помогали лекарства. Но, видимо, успокоительное, все же начало действовать. Сережа уснул, держа меня за руку. Я еще немного подождала. Подняла его, завернула в пушистое полотенце, отнесла в комнату и положила в постель. Его лицо во сне разладилось. Гримаса боли исчезла. Он спокойно спал, ровно дыша. Я легла рядом.
Так бы и лежала всю жизнь, слушая его дыхание. В уютной кровати возле стены, на которой были развешаны распечатанные с компьютера рисунки Сережи. Он обожал Ведьмака персонажа известной серии фэнтези-книг, по которым создали игру. Всюду был Ведьмак: с мечом, на коне, в окружении чудовищ, которых он побеждал. Я всегда боялась, что однажды увижу на рисунке сына чудовище с чертами лица Димы.