Всего за 189 руб. Купить полную версию
После того как порядок был восстановлен, король негромко постучал четыре раза, затем, после паузы, – еще столько же. Наступила тишина, все затаили дыхание.
– Кто там? – произнес за дверью чей‑то спокойный голос. Он звучал глухо, произнося слова со странным акцентом, однако в нем чувствовались скрытая сила и уверенность.
– Почтенному Гормли привет от хозяина этой земли! – твердо ответил король – и дверь тотчас распахнулась. В проеме появилась невысокая фигура в просторном кафтане, на поясе хозяина висел короткий меч.
– Входите скорее, мои повелители! – торопливым шепотом выговорил человек, наскоро поклонившись и поспешно освобождая проход. – Давайте мне ваших животных, я позабочусь, а вы проходите внутрь, тут путь один, не собьетесь...
Гормли выскочил в переулок, поспешно хватая под уздцы сразу всех коней и норовя увести в то же время и ослика. Он пару раз лягнул ногой стену дома возле открытой двери, послышался легкий шум, деревянные панели разошлись, открывая вход во внутренний крытый двор. Альтин и его младший братишка глазели на все это с раскрытыми ртами.
– Не стойте на улице, ваши высочества, заходите быстрее, – торопил их Гормли, скрываясь с ослом и конями в темной утробе своего странного дома. Беглецы последовали его настойчивому совету.
Внутри все оказалось неожиданно чисто, хотя и очень просто, без малейшего признака роскоши. Стоял деревянный стол, шесть стульев вокруг него, по углам просторной комнаты были устроены лежаки, покрытые цветастыми одеялами. Королева могла бы поклясться, что в этом неброском, но очень аккуратном убранстве чувствуется женская рука.
Беглецы еще не успели даже как следует усесться, как на пороге появился Гормли с большим подносом, уставленным многочисленными горшками и плошками, от которых исходил аромат хорошо приготовленной рыбы.
– Прошу вас, ваши величества, – вновь поклонился хозяин.
Он достал с полки лучину, зажег ее в очаге и с живым огоньком в руках обошел комнату по кругу, коснувшись им фитилей нескольких масляных ламп. Их свет окончательно прогнал сгустившийся было полумрак; только теперь королева и ее дети смогли как следует разглядеть того, кто укрывал их, рискуя свободой и жизнью.
Нельзя сказать, чтобы это было очень приятное зрелище. Они увидели вытянутый шишковатый череп, лишенный даже малейшего намека на волосы; нос был перебит, ноздри – вырваны. Щеки исполосованы уродливыми синюшно‑багровыми шрамами, из‑под верхней губы торчал кривой зуб. Длинные руки свисали почти до самых колен, на мизинце левой – не хватало фаланги.
Гормли был стар, очень стар, кожа на лице стала красно‑коричневой и свисала многочисленными складками, глаза глубоко запали, мохнатые брови были совершенно белы. Руки покрывала частая сеть глубоких морщин; однако глаза смотрели ясно и пронзительно, что никак не вязалось со всем обликом глубокого старика. От наблюдательной Арьяты не скрылось и то, что сутулость Гормли была явно напускной, а пальцы двигались с ловкостью молодого чеканщика и ничуть не дрожали – а ведь дрожью в пальцах страдали все без исключения старики в северных землях, все, кому посчастливилось перевалить на седьмой десяток. Гормли даже на первый взгляд можно было дать все девяносто, однако передвигался он на удивление мягко и ловко.
Миски и плошки дымились на столе, очень быстро расставленные узловатыми и длинными пальцами хозяина. Их величества не заставили просить себя дважды, однако если Арьята и тут ела с великолепным достоинством, точно на Большом Приеме, то Альтин и младшие уписывали еду за обе щеки, не гнушаясь помогать себе руками, и совсем не обращали внимания на негодующие взгляды старшей сестры.
Король ел мало, полностью погрузившись в свои мысли; Гормли тактично не начинал разговора, пока гости не насытятся.
Когда посуда опустела и старый хозяин убрал со стола, младшие дети, не исключая и Альтина, уже вовсю зевали и терли кулаками глаза.