Всего за 189 руб. Купить полную версию
Едва касаясь, стали, нежные пальцы легко пробежали по клинку раз, другой, третий. Дрогнули губы; повинуясь Словам Силы, в чаше вскипел и забурлил жидкий огонь. Клинок погрузили в пламя, однако он не растаял и не расплавился, как любое иное человеческое оружие; его внезапно залила густая чернота – так на допросе молчит сильный духом, надменно отворачиваясь от палачей,
Но и этого оказалось достаточно. Глаза полыхнули несдерживаемой ненавистью; ногти впились в ладони. Теперь она знала. Голова вновь запрокинулась, на шее набухла синяя жила, из горла вырвался полный смертной угрозы вой – так волчица клянется отомстить за своих щенков, Движение руки – и чаша затянулась плотной коркой, похожей на запекшуюся человеческую кровь. Сосуд с огнем скрылся в заплечном мешке, и кусты с легким шорохом сомкнулись за ушедшей. Ночная Всадница взяла след,
Фроди и Гудмунд горячили коней, спеша на северо‑восток, где за невысокой цепью старых, полу стертых водой и ветром гор лежали области Рёдульсфьёлля, цветущего сада Ялини, Властительницы Зеленого Мира. Когда‑то унылая и бесплодная земля превратилась в символ могущества богини, покрывшись за десятилетия ее упорного труда прекрасными, невиданными, растущими только здесь деревьями, кустами и травами. Обо всем этом и о борьбе Ялини с упрямыми карликами, твердолобо и угрюмо отстаивавшими свое право жить на исконно принадлежащих им землях по законам и обычаям предков, подробно рассказано в оживлении Рёдульсфьёлля.
За много миль до границы заповедных краев воины уже видели заткавшие все небо облака дыма. Низкие, подпитываемые тысячами и тысячами поднимавшихся ввысь серо‑черных столбов, облака эти нависали недоброй завесой, стремящейся навсегда скрыть Солнце от мира, Ветер рвал в клочья их края, однако снизу подпирали новые клубы, и бреши тотчас заполнялись. Фроди и Гудмунд переглянулись и пришпорили лошадей,
Им оставалось миновать лесистую последнюю долину – ворота в Рёдульсфьёлль, и они решили не останавливаться на ночлег. В этих диких краях, среди редких людских поселений, бродили существа древние, могучие и недолюбливавшие пришлых, а потому рисковать не стоило, В случае чего – днем добрые кони вынесут.
Дорога делала крутой поворот. Всадники послали лошадей по ее внешнему краю, чтобы невзначай не столкнуться с кем не надо нос к носу, Миновали ольшаник – и глазам их открылась странная компания, усевшаяся прямо на поваленное поперек дороги дерево.
Болтая ногами, обутыми в сапоги красной кожи, оживленно переговаривались между собой пятеро низеньких древесных гномов; на коленях у каждого лежал лук. Что‑то, бормоча себе под нос и вращая круглыми желтыми, как у совы глазами, мохнатой грудой возвышался болотный тролль; устало, уронив на колени длинные натруженные руки с плоскими мозолистыми ладонями, молча сидел кобольд; и у самого края замер, напряженный и прямой, эльф в дивных лазоревых доспехах, державший наперевес узкий и длинный клинок, играющий всеми цветами радуги. За его спиной виднелся альв[1]; его одежду покрывали десятки, даже сотни искусно нашитых стальных оперенных игл, рядом лежал заряженный одной из них самострел.
С подобным обществом еще ни разу не сталкивался, ни один из воинов тана Хагена; должно было случиться нечто невероятное, чтобы все эти существа собрались вместе. Фроди и Гудмунд натянули поводья:
– Позвольте пройти нам, почтенные! – произнес Фроди на принятом в общении между людьми и не людьми языке, смешанном из словечек самых разных рас. Разумеется, он не питал никакого почтения к болотному кровопийце‑троллю, да и к шкодливым древесным гномам тоже, не в пример их дальним горным сородичам, великим искусникам и мастерам.
– Вам туда прохода нету, – проворчал в ответ кобольд – Свара там идет нешуточная. Магию в дело пустили. Мы тут для того и сидим – путников оберегать‑
Ясно, что главенствовал здесь не кобольд; и Фроди, спешившись, с поклоном обратился к эльфу.