Переодеваюсь в брюки и рубашку синего цвета и отправляюсь в первый же попавшийся мне в справочнике бар. Там я усаживаюсь за столик,
рассеянно изучаю меню: сплошные коктейли. Выяснив у метрдотеля, какие из них покрепче, я заказываю пару и почти залпом выпиваю один из них.
Едва я приступаю к другому, как слышу над собой голос:
— Здравствуйте, Андрей! Разрешите присесть?
За столик присаживается хронофизик, который занимался со мной в лаборатории. Он внимательно смотрит на меня:
— Я вижу, у вас проблемы. Поделитесь.
А почему бы и нет? Человек он для меня посторонний, пусть сыграет роль “жилетки”. И я, под влиянием выпитого, рассказываю ему все. Он ни
разу меня не прерывает и только потягивает свой коктейль через соломинку.
— Знаете, — говорит он, когда я кончаю, — ваши проблемы не стоят пустого бокала.
Хронофизик заменяет опустевшие бокалы полными и продолжает:
— Почему вы решили, что ваши друзья и наставники вас осудили и отринули? А я скажу вам: наоборот. Конечно, то, что вы сделали, заслуживает
осуждения, и самого сурового, спору нет. Но, поверьте, они сейчас переживают это даже острее, чем вы. Вам кажется, что наставник ваш
отвернулся от вас. Нет. Просто он дает вам время прийти в себя, продумать все самому. Он сознательно не делает первого шага, чтобы вы не
приняли это как жалость, как снисхождение. Он наверняка знает вашу сильную натуру, знает, что вы справитесь с собой, и Просто щадит ваше
самолюбие. То же относится и к вашей подруге. Судя по вашим словам, она — женщина умная и чуткая. Вы знаете, чего она сейчас ждет? Она
ждет, чтобы вы попросили у нее помощи. Сами ваши товарищи вам ее предлагать и навязывать не будут. То, что вы приняли за отчуждение, на
самом деле особая, характерная для вашего сектора, профессиональная деликатность. Не навязывать свою помощь, пока тебя о ней не попросят. И
то, что вы до сих пор не обратились к ним за помощью, они сейчас переживают еще тяжелей, чем вы. Вы для них не чужой. Все вы оставили в
своих фазах что-то самое главное в жизни: родных, друзей, любимых… Так ведь? И вы знаете, что это — навсегда, возврат невозможен. Потому-то
у вас, хроноагентов, так сильна привязанность друг к другу. Вы в своем секторе — своеобразная семья, со своими обычаями, традициями,
этикой. Время мое! Как мы вам завидуем! Нам бы такие отношения! Извините, мне пора. Прощайте и поразмыслите над тем, что я вам сказал.
Удачи вам! С нами Время!
— С нами Время! — отвечаю я.
Хронофизик уходит, а я допиваю коктейль и возвращаюсь к себе. Долго меряю шагами свою комнату, часто останавливаясь перед голограммой Лены.
Неужели хронофизик прав? А почему бы и нет? Мне не терпится проверить догадку, но взгляд на таймер останавливает меня. Придется подождать
до утра. Мне не спится, и я сажусь к компьютеру. Начинаю “путешествие по фазам” наугад. Так я коротаю ночь.
Рано утром я решительно вхожу в кабину нуль-Т и набираю код Лены. На мое счастье, ее кабина не заблокирована. Впрочем, в эти дни я и не
пытался прийти к ней лично. Лена еще спит, уютно устроившись на диване. Но едва я осторожно присаживаюсь в кресло, она открывает один глаз.
— Пришел? Наконец-то, я тебя заждалась. Займись завтраком, а я пойду приведу себя в порядок.
За кофе я рассказываю Лене о своей беде. Почти не задумываясь, она говорит:
— Скорее всего у тебя неправильный подход. Этим страдают все, кто не изучал темпоральную математику еще в Школе.