Учусь стрелять из всех видов оружия: от первобытной пращи и примитивной рогатки до лазеров с термоядерной накачкой и жутких
дезинтеграторов. Причем инструкторы добиваются, чтобы цель поражалась из любого положения и только с первого выстрела.
Фехтую на всех видах холодного оружия начиная с первобытных дубин. Осваиваю различные виды рукопашного боя, в том числе и довольно
экзотические.
Часто из спортзалов и манежей еле приношу домой ноги. Тренеры и спарринг-партнеры промахов и ошибок не прощают и не щадят. Хорошо еще, что
мечи, секиры и сабли не заточены по-боевому, но следы на теле они оставляют все равно чувствительные. Такая же беда и с рукопашным боем.
Хорошо, что Лена умеет удивительно быстро заживлять ушибы, растяжения и прочие травмы. Без ее помощи мне пришлось бы намного тяжелее.
Впрочем, я и сам постепенно начинаю осваивать это искусство. В медицинском центре меня учат в совершенстве владеть своим телом. Я могу
надолго останавливать дыхание. Регулировать ритм сердца, вплоть до полной его остановки. Учусь управлять теплообменом, ускорять и замедлять
собственный ритм времени и многое другое. Сначала я усмотрел в этом искусстве аналогию с йогой, но мне объяснили, что с йогой это ничего
общего не имеет.
“Йога — тупиковый путь, — объяснил мне начальник Медцентра. — Она подразумевает, что, овладевая ею, человек должен отрешиться от всего
земного и посвятить этому делу всю свою жизнь. Только тогда он может добиться существенных результатов. Нам это не подходит. И вообще, все,
что в вашей фазе было по этому поводу — все эти учения о карме, ауре и прочая дребедень, — гроша ломаного не стоит. Все это жалкие попытки
постичь тайны человеческого организма, грубо извращенные религиозными наслоениями и националистической шелухой”.
Но самое тяжелое — это теоретическая подготовка. Я изучаю хронофизику (в разумных, понятно, пределах). Темпоральную математику я изучаю
тоже в прикладном виде, но и этого достаточно, чтобы почувствовать, как “пухнут” мои мозги.
Кроме того, в программу входят: история — общая и частная, правоведение, биология, философия времени и параллельных пространств и миров,
эстетика и этика поведения — для всех времен и народов, лингвистика и много еще чего другого.
Постепенно я втягиваюсь в ритм, дела идут хоть и с большим напряжением, но все же успешно. По некоторым разделам начинаю сдавать зачеты и
экзамены. Требование одно: только “отлично”!
— Пойми, Андрэ, — внушал мне Магистр. — Четверка — это вроде бы тоже неплохо, но не для хроноагента. Четверка оставляет сомнение, что в
сложной ситуации ты сможешь справиться самостоятельно. А посылать человека в реальную фазу, сомневаясь в нем, я не могу. Поэтому не
возмущайся, а готовься и пересдавай. Только “отлично”, другого тебе не дано!
Все вроде входит в свою колею. С трудом, с напряжением, кряхтя и сопя, двигаюсь к финишу. Но на фоне всех успехов одна мысль не дает мне
спокойно спать. Все меньше и меньше времени остается до зачета по темпоральной математике.
Эта дисциплина стала для меня настоящим камнем преткновения. Я более-менее усвоил основные понятия этой области математики. Но вот
составлять в уме системы темпоральных уравнений, да еще и решать их…. На это меня уже не хватало. Все свободное время я отдаю этим
уравнениям, но воз, то есть мои математические способности, остается на месте.
Глава 12
— There are more things in heaven and earth, Horatio,
Than are dreamt of in your philosophy.