На пирс высаживается американская
пехота, идет разгрузка танков.
— Еще через два месяца…
Щелчок. Москва: над Кремлем два флага — звездно-полосатый и со свастикой. На улицах немецкие патрули…
— В это же время. Свердловск…
Щелчок. В небе темно от “Боингов” и “Юнкерсов”. Бомбы сыплются на город. И ни одного истребителя!
— Восточную Сибирь показать? Там бои идут на подступах к Байкалу.
— Не надо. Когда американцы так воевать научились?
— Учителя хорошие. Немцы. Теперь ты понял?
— Понял. Но все это как-то нечистоплотно. Неужели ничего нельзя сделать без этого… по-другому?
Магистр безнадежно машет рукой.
— А как? Андрэ, просчитаны все варианты, этот — самый безболезненный. Их просто задержат, но, так как никаких доказательств, кроме
показаний Блэквуда, не будет, их дня через три отпустят.
— А если Блэквуд просто откажется помочь им? Понимаешь, Магистр, я не представляю, как он будет жить дальше с пятном предателя?
— Ну, во-первых, товарищи-заговорщики не такие дураки, и у них есть запасные варианты. Давай вернемся к сцене у Белого дома… Смотри,
Блэквуда нигде не видно. Так что сработал именно их запасной вариант. А знаешь, почему я это знаю? В три часа ночи 1 ноября Джон Блэквуд
застрелится у себя в квартире. Он не выдержит противоречия между присягой и своими убеждениями. Так что можешь быть спокоен: с клеймом
предателя ему не жить. Более того, при обратном переносе мы на шесть часов заблокируем его память о том факте, что он подал рапорт в ФБР.
Пусть он умрет с чистой совестью.
Я молчу. Магистр ждет ответа. Пауза затягивается.
— Ну, в чем ты еще сомневаешься? Ах да, я не сказал тебе еще об одной детали. Ты обратил внимание на реакцию Трумэна и на то, как вела себя
охрана президента?
— Да, они били только на поражение, это был расстрел…
— Более того. Детальный анализ этой сцены нашими аналитиками показал, что Рузвельт убит именно охранником. То есть кто-то заранее готовил
переворот, и заговор коммунистов оказался им на руку. Кто эти кто-то, ты, я думаю, понимаешь?
— Понимаю, но не понимаю, откуда они узнали…
— Давай вернемся к сцене вербовки Блэквуда… Вот, обрати внимание на этого человека. Это Луиджи Гальдони. А теперь смотри, с кем он
встретится 31 октября в одиннадцать тридцать возле вокзала “Юнион”.
На экране возникает грязный, захламленный переулок, заставленный мусорными баками. Возле одного из них стоит Луиджи. Появляются еще двое.
— Один из них — Антонио Сфорца: фюрер местной фашистской организации, бывший офицер охраны президента, второго мы пока вычислить не можем.
На экране идет разговор.
Антонио: “Принес?”
Луиджи: “Да, все здесь”.
Передает неизвестному пакетик.
Неизвестный: “Вот, как договаривались, половина, — передает Луиджи пачку долларов, — остальное — завтра, здесь же, в девять вечера”.
Антонио: “И тогда же получишь задаток за второе число. Сколько их будет, говоришь?”
Луиджи: “Восемь вместе со мной. Синьор Антонио, я должен остаться вне подозрений”.
Антонио: “Это твоя забота. Как только начнут стрелять, падай и прострели себе ногу. Не забудь, стрелять надо из того “вальтера”, который я
тебе дал.