Всего за 349 руб. Купить полную версию
Нельзя жить за счет кого-то. Даже если этот кто-то Марина Цветаева. Надо жить, оставаясь собой, проживая лишь тебе данную судьбу. Чем дальше, тем отчетливей сознавала это Елена Рощина.
Ей был свойственен «жар нетерпения», за которым стояло желание совместить календарное время своей жизни с вечностью. Отсюда миги счастья в ее дневниках и стихах. Но отсюда же одиночество, сознание своей разъединенности с окружающим миром. Ее время не совпадало со временем многих. Как было бы просто, если бы в данном случае мы столкнулись с гордыней, с демонической брезгливостью ко всему, что не «я». Но в том-то все и дело, что она не могла жить без людей. «Ненасытная жажда по миру» постоянно заставляла ее искать своего человека. Здесь, между прочим, лежит ключ к письмам Елены Рощиной, которые являются своеобразным продолжением ее дневников. Она рвалась из «одинокой камеры духа» к письму-диалогу. При этом менялась сама ее стилистика. Импрессионистичность, акварельность дневников оборачивается афористичностью, мерцающими кристалликами мысли, вбирающей в себя драматизм духовною существования.
А еще Е. Рощиной был свойствен особый, «кинематографический» взгляд на мир. Многое из того, что она писала, сродни сновидениям, восходящим к «долгим» кадрам Андрея Тарковского. В одном из ее писем читаем: «Почему-то никогда не любила театра, не смогла преодолеть его вторичности и условности. Но кино что-то сновиденное Новый фокус реальности, где возможны любые изобразительные, логические и ассоативные ходы. Любая метафора. Это мне очень близко, тут задействованы ощущения, впечатления, коды памяти. Я, например, просто впадаю в некий столбняк, когда смотрю Висконти». Таким образом, приход Е. Рощиной во ВГИК имеет внутреннюю, личностную мотивировку. Специалистам еще предстоит оценить точность и оригинальность ее суждений об искусстве, кинематографе, но уже сейчас ясно, что в лице Елены Рощиной мы потеряли тонкого, блестяще эрудированного критика, умеющего не только мыслить, но и точно, емко выражать свои мысли на бумаге. В сущности, и здесь она оставалась литератором.
Елена Рощина хотела не просто жить, но и БЫТЬ. Она искала пространства, равного душе. Были минуты, когда наступала гармония между ее временем и местом, куда забрасывала Елену жизнь. Такие минуты случались в Воронеже, в самом счастливом и самом «трудном» городе. Мгновения любви она ощущала в «бабушкиной» деревне Петрово, в маленьких российских городках, вроде Любима, в которых можно услышать «последний вздох России века отходящего».
К великому сожалению, ее стремление к своему месту часто наталкивалось на непонимание. Ей препятствовали в этом стремлении, потому что слишком высоко хотела жить, потому что не принимала страшной российской обыденщины, массового психоза «перестроечного» времени. Однажды у нее вырвалось в дневнике: «Как много значит в этой стране то, где человек родился. В этой стране, где, по сути, не нужен никто ни поэт, ни мессия, ни посредственность. Где все одинаково равны в этой своей ненужности». С брезгливостью относилась она к политиканству, к агрессии перекрасившихся чиновников. Ее пугало «дикое угнетение внутри: кражи, грабежи и убийства» И в то же время она до сердечной боли жалела Россию, «эту великую нищенку, гениальную побирушку».
Особенно плохо пришлось ей в Иванове. Здесь в полной мере познала она одиночество. Угнетало отсутствие родных душ, любимых занятий. В дневнике, в письмах отчаяние, в одном из них она сравнивает себя с героинями Чехова из пьесы «Три сестры»: «Сижу на вокзале и жду, жду, жду. Годы, люди, события все проходит мимо, а ты видишь только какие-то серые пятна». Были, конечно, проблески света и в этом городе, но в целом, читая «ивановские» страницы дневников Елены Рощиной, испытываешь какой-то мистический ужас. Будто тени будущих убийц брошены на листы ее последних дневниковых записей.
Елене Рощиной было дано многое. Она обладала зорким сердцем, владела словом. Это раздражало бессловесную сволочь. Елену Рощину нельзя было купить, склонить к жульничеству, заставить жить по законам толпы. Ее убили И все-таки высшая правда существует. Существует хотя бы потому, что Бог дал нам возможность заглянуть в дневники, письма, прочитать стихи, статьи, в которых радуется и тоскует, печалится и надеется бессмертная человеческая душа.
Леонид Таганов
Стихотворения
Октябрь
9 октября 1988
Монастырская тюрьма
29 марта 1989
* * *
12 апреля 1989
* * *
12 апреля 1989
* * *
13 апреля 1989
* * *
13 апреля 1989
* * *
14 апреля 1989
* * *
25 апреля 1989
* * *
1989
* * *
1989
* * *
26 июня 1989
* * *
27 июня 1989
* * *
27 июня 1989
* * *
14 июля 1989
* * *
8 августа 1989
* * *
Август 1989
* * *
Октябрь 1989
* * *
Октябрь 1989
* * *
Октябрь 1989
* * *
Октябрь 1989
* * *
Октябрь 1989
* * *
1989
* * *
1989
* * *
16 ноября 1989
Первый снег
16 ноября 1989
* * *
16 ноября 1989
* * *
16 ноября 1989
* * *
4 декабря 1989
* * *
4 декабря 1989
* * *
4 декабря 1989
* * *
4 декабря 1989
* * *
4 декабря 1989
* * *
4 декабря 1989
* * *
4 декабря 1989
* * *
4 декабря 1989
* * *
13 декабря 1989
* * *
14 декабря 1989
* * *
14 декабря 1989
* * *
15 декабря 1989
* * *
16 декабря
* * *
19 декабря 1989
* * *
19 декабря 1989
* * *
19 декабря 1989
* * *
21 декабря 1989
* * *
26 декабря 1989
* * *
1989
* * *
1989
* * *
1989
* * *
1989
Луна
1989
Странной зиме 1989 года
1989
* * *
1989
* * *
1989
Сосны
1989
* * *
1989
* * *
1989
* * *
1989
* * *
1989
* * *
1989
Прогулка
1989
* * *
12 марта 1990
* * *
14 марта 1990
* * *
1 апреля 1990
* * *
1 апреля 1990
* * *
4 апреля 1990
* * *
4 апреля 1990
* * *
9 апреля 1990
* * *
23 апреля 1990
* * *
23 апреля 1990
* * *
24 апреля 1990
* * *
26 апреля 1990
* * *
26 апреля 1990
* * *
29 июля 1990
* * *
22 августа 1990
Березы
Сентябрь 1990
* * *
17 сентября 1990
* * *
26 декабря 1990
* * *
10 января 1991
* * *
10 января 1991
* * *
Что это? Где-то я уже видела вас прежде.
Да нет, нет, этого не может быть?..
Может быть, во сне?
«Идиот»
Ф. М. Достоевский
16 января 1991
* * *
Воронежу
21 января 1991
* * *
6 февраля 1991
* * *
18 февраля 1991
Сон в стиле барокко
18 февраля 1991
* * *
[1991]
* * *
2 марта 1991
* * *
Может, лучше и нету на свете
калитки в Ничто
И. Бродский.
2 марта 1991
* * *
Под небом голубым
Есть город золотой
П. Волконский.
10 марта 1991
* * *
10 марта 1991
* * *
6 апреля 1991
* * *
Выпрошенный у Бога крест самый тяжелый
16 октября 1994
* * *
17 октября 1991
* * *
Марина Мнишек
(отрывок из поэмы)
А злая жена его, Марина, безбожница,
Сорокою обернулась и из палат она вылетела
(Из народной песни)
1
2
3
4
* * *
Среднерусский городок
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
России
Сократ
* * *
* * *
* * *
Альбомное
* * *
* * *
Дневники
«Ты уходишь в вечность.»
На цыпочках уйду из жизни вашей, тихо-тихо, как падает снег на траур воротника, исчезну совсем незаметно, так, что вы не скоро ощутите мое отсутствие, а ощутив, не сразу поймете, что оно значит.
Если вам посчастливилось однажды испытать сильную любовь, всю свою жизнь вы будете снова и снова искать жар и свет. Чтобы отказаться от красоты и чувственного счастья, связанною с ней, и посвятить себя исключительно служению несчастным, нужно величие души, которою у меня нет.
Не быть любимым всего лишь неудача, не любить вот несчастье.
11 марта грачи прилетели!
19/3 86. Сейчас знаю я только одно никогда еще, даже в дни самых тяжелых неудач, потерь, не было так трудно. Это даже не боль, просто какая-то безысходность, от которой уже некуда. Похоже на рак жди, с замирающим от ужаса сердцем и ничего-то нельзя сделать или изменить.
Меня по ночам кошмары мучают. Мать говорит: «Катишься по жизни». Да, я боюсь только, особенно по вечерам, оставаясь наедине с собой, боюсь, что не выдержу. Я слабая. И впереди мне не сияет луч надежды. Я боюсь иногда, что это все. Боюсь и знаю что все.
Мне страшно.
8/7 87. Сегодня первый день в газете. Конечно же, бестолковый. И усталый. Сейчас я пишу, с наслаждением вытянув ноги на мягкой кровати. Я снова в общаге. Правда, теперь в пэтэушной. Завтра позвонит мама. На подоконнике закипает мой чай, а в большое окно хлещет дождь. На стене у меня картина в розовато-белых тонах. И странно: она придает комнате облик гостиничного номера того пошиба, в каких наверняка любил останавливаться Рогожин. Я не зря о нем. Снова за горло хватает неминучая тоска: одна, одна, одна. Всегда одна, везде одна.