Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Полсекунды рвануть кверху кармашек гранатного подсумка на разгрузке, еще полсекунды выдернуть оттуда гранату, ощутив рывок, когда чека, привязанная ремешком за кольцо, вылетает из запала
И еще столько же чтобы швырнуть гранату в эту стремительно схлопывающуюся черноту.
А потом было долгое мгновение, когда лицо паучихи стало прежним, без малейшего шрама между глаз, продолжавших смотреть на меня не мигая так, что мне, привычному ко многому, чуток не по себе стало
Паучиха рванулась, высвободилась, встала на дыбы, и я увидел, что у нее в брюхе, словно ракеты в жерлах реактивной пусковой установки, торчат костяные гарпуны числом штук двадцать, не меньше. По ходу, я ее достал изрядно, и она решила применить против меня свое самое безотказное и смертоносное оружие
Но не успела.
Раздался приглушенный хлопок, и ее голова разлетелась, превратившись в веер черных брызг и ошметков плоти того же цвета. Я-то успел за ближайшее яйцо спрятаться, а вот Японцу, прибежавшему мне на подмогу с занесенным над головой мечом, пришлось хуже.
Вязкие капли хлестанули по его груди и лицу, залепив черной блестящей жидкостью то и другое. Причем не только жидкостью. В щеку Японца ударился удивленный, очень красивый глаз с тянущимся за ним пучком нервов. Шевелящимся пучком! Который попытался зацепиться за щетину Савельева но у него ничего не вышло, и глаз смачно шлепнулся на пол, после чего, шевеля нервами на манер щупальцев, попытался смыться.
Вот только и на этот раз ничего у него не получилось. Японец поднял ногу и ударил, пяткой расплющив о пол шустрое глазное яблоко.
Кстати, без головы кумо чувствовала себя терпимо. Стояла на задних лапах, а передними лупила по воздуху, словно пытаясь до нас добраться. Причем у нее на плечах если можно так назвать паучью верхнюю часть туловища сейчас набухало что-то похожее на голову, потихоньку вылезающую из обрубка шеи.
Такого безобразия допустить было нельзя.
Я подошел к обезглавленной твари, одним ударом «Бритвы» взрезал ей брюхо, уже зная, что сейчас будет. И, не дожидаясь, пока разрез начнет зарастать, покидал в него оставшиеся четыре гранаты.
Псих, выдохнул Японец, бросаясь ничком на пол. Одной не хватило бы?
Может, и да, не стал спорить я, делая то же самое. А вдруг нет?
По инструкции следовало бы лицо в пол воткнуть и голову руками прикрыть. Но, с другой стороны, если с такого расстояния осколок в башку прилетит, ладошки точно ее спасут? Потому я, вжимая брюхо в пол, голову приподнял, и смотрел, что будет.
Брюхо кумо ожидаемо стало зарастать прям на глазах но процессу не суждено было завершиться. Раздались несколько приглушенных хлопков, и во все стороны полетели обломки ног, оторванные руки, клочья шерсти и, конечно, густая черная кровь. Много крови
Когда хлопнуло, я все-таки морду резко опустил, потому мне увесистый кусок осклизлого мяса не в глаз прилетел, а по макушке смачно шлепнул. И больно, аж шея заныла. Хотя, конечно, это не осколок, пережить можно.
Мы поднялись на ноги. С кумо было покончено, и, к счастью, на этаже больше подобных тварей не наблюдалось.
Интересная тема, сказал Японец, вытирая рукавом лицо, заляпанное черной кровью. Кажется, кто-то всерьез занялся выведением боевых биологических машин, взяв за основу бестиарий из древнеяпонской мифологии. И, судя по тому, насколько трудно было убить эту кумо, изрядно преуспел в своем деле.
Ага, согласился я, потирая шею. Причем, глядя на то, сколько яиц эта кумо наплодила, скоро у всего населения планеты будут серьезные проблемы.
Думаю, это не она, покачал головой Виктор. Каждое яйцо метра полтора высотой. Кумо, конечно, немаленькая, но даже одно яйцо выносить не сможет.
Я призадумался.
То есть ты хочешь сказать, что она их просто охраняла?
Именно, кивнул Савельев. Все, что яйцам нужно, это корм. Кумо проникли в форт через нижние этажи, уничтожили персонал. Потом натаскали сюда яиц, разорвали трупы, напихали расчлененку в яйца и ушли, оставив одну особь присматривать за кладкой до созревания.
Похоже на то, сокрушенно мотнул я головой. А если в каком-то яйце закончится корм, то его вокруг форта бродит предостаточно. Не думаю, что хидои представляют опасность для такой паучихи.
Согласен, кивнул Виктор.
Что ж, будем считать, что задание выполнено, проговорил я. Мы узнали причину гибели форта, так что можно вернуться и попытаться забрать у клана твою дочь.
Виктор покачал головой.
Ты же сам понимаешь если из этих яиц вылупится пара сотен новых кумо, Япония, может, с ними и справится, мобилизовав свои Силы самообороны. Но я уверен, что это не единственная кладка. К тому же, если кумо прорвут кордон изнутри, наружу хлынут не только они, но и симбионты.
Понимать-то понимаю, вздохнул я.
В принципе, Виктор ничего нового не озвучил, это все и так было понятно. Но я как-то слабо себе представлял, что мы вдвоем сможем сделать против твари, сумевшей отложить такое количество яиц.
Что я и озвучил.
Ну а кто еще, если не мы? усмехнулся Савельев. Ямагути-гуми туда не полезут. Они уже пробовали, ничего не вышло думаю, их бойцы пополнили ряды симбионтов. Или кумо накормила ими с десяток яиц, но это уже неважно. До правительства вряд ли удастся достучаться нам просто не поверят. К тому же официально это просто закрытая зона экологической катастрофы, куда гражданским вход воспрещен, так что сразу возникнет вопрос, что мы тут делали. Тем более мы оба белые гайдзины[7], люди второго сорта, которым веры нет и быть не может.
Ясно, сказал я. Чего ж тут неясного. Опять придется в две хари мир спасать с вероятностью подохнуть примерно сто к одному.
А тебя что-то держит на этой планете? невесело оскалился Японец. Мне казалось, что тебе абсолютно все равно остаться жить или переселиться в страну Токоё[8].
Так-то оно так, хмыкнул я. А поворчать насчет вселенской несправедливости и крайне отвратительного устройства мира тоже нельзя?
Это сколько угодно, улыбнулся Виктор. Но давай ворчание совместим с делом надо осмотреть нижний этаж. Думаю, кумо пришли откуда-то оттуда, потому что больше неоткуда.
Офигеть! Ты, оказывается, улыбаться умеешь, удивился я. Я уж думал, у тебя что-то с лицом, паралич какой-то или типа того. И, видя, что Японец собрался что-то ответить, опередил его: Да-да, свою рожу в зеркале я лицезрел не раз! Удивительно, что кумо, увидав ее, сразу не отбросила копыта. Намек понял, перекур окончен, пошли нижний этаж смотреть.
* * *
А посмотреть там было на что.
Половина нижнего этажа представляла собой что-то среднее между разделочным цехом и научной лабораторией. Научная часть была заставлена приборами непонятного назначения. А в разделочном цеху симбионтов препарировали, словно лягушек, отделяя от них хидои, которых упаковывали в специальные контейнеры и отправляли в морозильные камеры их тут было несколько, заполненных контейнерами примерно на треть. Ну а останки симбионтов отправляли в большую шнековую мясорубку, из которой трупы выходили в виде костно-мясного фарша, тут же упаковываемого в брикеты.
И я даже, кажется, знаю, куда потом отправлялся этот фарш, задумчиво произнес я.
Ну да, кивнул Виктор. Типично японская тяга к безотходному производству. Симбионтов снаружи чем-то надо кормить, а давно известно, что белок представителей своего вида усваивается лучше всего.
Мерзопакостно, но логично, пожал я плечами. Если якудза занимается всякими прибыльными аморальными делами, глупо ожидать, что она будет загонять себя в какие-то рамки.
Любое действительно прибыльное дело всегда аморально, усмехнулся Японец. У каждого человека в жизни рано или поздно появляется выбор: остаться честным, но бедным, или же стать несколько богаче, при этом загнав пинками свою совесть в самый дальний и темный угол сознания. И, загнав, никогда не выпускать обратно. Потому что совесть и богатство вещи несовместимые.