Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Подавленные властью притесняющих в результате силового принуждения, подвластные нередко стараются избавиться от давления властвующего, разрушением своей зависимости от властвующего (пытаются стать сильнее, найти себе защитников, изменить место жизни или деятельности и т.д.). Субъект власти в этом случае вынужден расходовать большое количество сил, средств и энергии не столько на реализацию власти, сколько на ее удержание. Его постоянная забота доказывание подвластным своего силового превосходства над ними и обеспечение их зависимости от него путем соответствующего запугивания. В результате такого противостояния отношения между властвующим и подвластными тяготеют к разрушению. Примерами подобных проявлений силовой власти на основе зависимости, является диктатура в глобальном масштабе или рэкет на частном уровне.
В то же время силовое принуждение не всегда является негативным. Оно может осуществляться и в интересах подвластных, приобретая при этом форму координации совместных усилий на достижение общей цели, например, в процессе воспитания. Кроме того, в обществе есть еще немало такого, что просто необходимо подавлять силовым путем: преступность, казнокрадство, коррупцию, недисциплинированность, обычное разгильдяйство, и многое другое. Но следует подчеркнуть, что власть на основе силового доминирования не может одномоментно распространяться на все общество, а требует лишь избирательного применения даже при диктатуре.
Традиционно, говоря о власти руководителей, называют три формы ее выражения: авторитарную, демократическую и либеральную. Все они могут применять принуждение, давление, использовать угрозу осуществления принудительных мер, но, в основном, различаются способом принятия решения (единолично или с участием управляемых лиц) и степенью жесткости используемых средств управления (от жестких наказаний до устного осуждения).
Авторитарный стиль характеризуется единоличным принятием решений руководителем (лидером) и использованием им жестких, а порой жестоких средств управления. Демократический стиль это коллегиальное принятие решений и использование, в основном, не жестких средств управления, хотя жесткость допускается в отдельных случаях. Либеральный стиль почти безвластие: принятие решений может быть единоличным и коллегиальным, но всегда с максимальным учетом желаний подчиненных (фактическим подстраиванием под них) и использованием мягких средств принуждения.
Всех руководителей, использующих авторитарную и демократическую формы власти, объединяет наличие у них сильной воли, но они существенно различаются в зависимости от того, какова направленность их личности. Принуждение других людей (особенно волевых) к чему-либо всегда требует больших затрат психологической энергии, отсюда и возникает необходимость притеснителям иметь развитые волевые качества. Направленность же определяет содержательную сторону принуждения, а она значимо различна у эгоцентристов, хомоцентристов и социоцентристов.
Либералы, чаще всего слабовольны, и выбирают данный стиль руководства, потому что не способны принуждать подчиненных к исполнению их приказов и указаний, а также подавлять их недовольство.
Руководители-эгоцентристы на силовой основе почти все являются авторитарными руководителями. Их авторитаризм (диктаторский, порой деспотический стиль управления) обусловлен тем, что, как было показано ранее, они несправедливы в оценках результатов деятельности подчиненных, что вызывает у последних возмущение, которое нужно подавлять. Иначе с этим возмущением, как, в основном, с помощью авторитарного руководства, не справиться (разумно объяснить подчиненным, что правильнее быть очковтирателем, чем добросовестным работником, невозможно).
Кроме того, эгоцентрический руководитель часто использует свое служебное положение в личных целях, превышает свои полномочия, нередко требует от подчиненных решения его личных вопросов, поощряет угодничество. Чтобы подчиненные не мешали ему быть именно таким и с готовностью выполняли его личные просьбы (обязательные к исполнению), руководителю-эгоцентристу нужно держать их в страхе возможным наступлением для них негативных последствий, если они будут вести себя иначе, чем ему хочется, и поощрять угодников.
В целом у эгоцентрических руководителей нет особых сложностей удерживать подчиненных в страхе. Как было показано выше, в результате проводимой ими кадровой политики под их началом оказываются преимущественно такие же эгоцентристы, как и они сами, у которых «рыльце всегда оказываются в пушку» в силу их эгоцентризма. Например, многие губернаторы и министры живут не по средствам: имеют фешенебельные домостроения, квартиры в Москве, дорогие автомобили-иномарки, отдыхают за рубежом на элитных курортах, тратят на них баснословные суммы. Все об этом знают, кроме, конечно, правоохранительных органов, руководители которых нередко тоже выглядят далеко не на среднем уровне благосостояния. И пока все они проявляют лояльность к эгоцентрической вышестоящей власти, соблюдают неформально определенные сверху правила поведения, их не трогают. Но лишь только кто-то из них допускает какую-либо нелояльность к верхам или нарушает установленные для них неформальные правила поведения, у правоохранительных структур «раскрываются» глаза, «раскупориваются» уши и виновник предается публичной порке с арестом и судом. Тут же в СМИ громко заявляется, что у нас нет неприкасаемых. Однако при этом «забывают» добавлять, что у нас нет неприкасаемых среди проявивших нелояльность к вышестоящей власти и допустивших нарушение неформальных правил, установленных этой властью. Наказание отдельных коррупционеров выдается за борьбу с коррупцией как явлением. Только возникает вопрос: почему наказанный коррупционер несколько лет, у всех на глазах (в том числе, и развитой правоохранительной системы), не скрываясь, безнаказанно творил свои безобразия, и как удается оставаться «незамеченными» многим другим высокопоставленным и всем известным таким же наглым коррупционерам при всеобщей борьбе с коррупцией и теперь, «с таким счастьем и на свободе»?
Подобным образом усмиряют своих подчиненных все авторитарные руководители-эгоцентристы, действуя на уровне и в масштабе, соответствующих их должности. Главное здесь заключается в том, что у подчиненных-эгоцентристов всегда можно найти недостатки, которые позволят с ними расправиться (иногда вплоть до привлечения к уголовной ответственности). Подчиненные-эгоцентристы это знают, и не «плюют» против ветра, а если «плюнут», то получают сполна.
Хуже дело у эгоцентрических руководителей при усмирении подчиненных с хомоцентрической и, особенно, социоцентрической направленностью. Этих напугать не так-то просто, потому что в их поступках и действиях нет ничего противоправного. При юридически неверном преследовании, они могут и обращаются в суды. И если хомоцентристы порой идут на определенный компромисс с начальством, то социоцентристы бьются до победы (наше дело правое, победа будет за нами их девиз) и порой выигрывают.
Но опытные руководители-эгоцентристы (и чем более высокие руководящие должности они занимают, тем в большей степени) стремятся с подобными подчиненными действовать под прикрытием закона, не брезгуя подтасовками и фальсификациями с привлечением в этих целях коррумпированных правоохранителей и судей, а также СМИ. Такому симбиозу трудно противостоять. И в условиях тотально рыночной экономики реальная власть часто оказывается именно у них. Авторитарные руководители-эгоцентристы всегда действуют вне правового поля, допуская нарушения административного и уголовного законодательства. В этом при наличии интернета их основная уязвимость, так как имеется возможность предать широкой огласке факты из их неблаговидной деятельности, по которым даже эгоцентрическая верховная власть вынуждена принимать меры, пусть даже не вполне адекватные (например, по Сердюкову бывшему министру обороны РФ и его подружке Васильевой).