Всего за 339 руб. Купить полную версию
Во дворе было непривычно тихо, недвижно, и у нее возникло ощущение, будто за ними наблюдают, будто все разошлись по квартирам и теперь сквозь задние двери наблюдали с любопытством и озабоченностью, как Нора разрешит ситуацию.
Так что, думала она, присваивая это заявление себе. Первой она не сломается. Она не сдвинется с места, где воздух между ними словно становился все более разреженным, а тело гудело от странного, сковывающего смятения: смеси гнева и притяжения, досады и радости.
Первой она не сломается.
Когда его телефон пиликнул снова, она не дрогнула. Но стоило ему потянуться за устройством в карман и взглянуть на экран, она позволила себе с облегчением выдохнуть. Победа по умолчанию это все еще победа.
Мне надо идти, сказал он, но было ясно: ему очень не хотелось первым покидать поле боя.
«Отлично», подумала она, лелея мысль, что все соседи увидят его уход. Когда он развернулся и пошел к задней изгороди, в ней вдруг проснулась безрассудная, незаслуженная уверенность.
Трудности я вам обеспечу! крикнула она ему вслед.
Он застыл. Затем развернулся и, кажется, посмотрел мимо нее, на здание, на балконы. Ей стало интересно, видит ли он наблюдающих за ними соседей. Улыбка нет, усмешка снова заиграла у него на лице, и она подумала (поверить не могла, что подумала!), что было бы неплохо украсть эту усмешку поцелуем.
Раз так, хорошо! прокричал Уилл через двор. Хорошо, что к трудностям я привык!
Глава 4
Честно говоря, было легче думать о ней как о враге.
С врагами у Уилла опыта было достаточно. Правда, не с людьми, хотя, если задуматься, мужчину, в чьей квартире он сейчас находился, можно было к ним отнести. Нет, врагами Уилла всегда было нечто большее разные институции. Школьные системы, правительственные программы, бухгалтерии такого рода. И раз он стал врачом, ему удалось сохранить эту кровную неприязнь и во взрослой жизни, хотя сейчас, по его мнению, у него был куда более зрелый взгляд. Но в юности, полной страха, злости и печали, наличие врагов помогало ему концентрироваться, помогало выживать. Когда есть враг, все просто. Ты и он друг против друга, это отвлекало от другой проблемы, которая скорее была такой: ты против себя самого.
Ты против страха. Ты против печали. Ты против злости.
Так что с Норой судя по всему, той самой девушкой с балкона пусть лучше будет «он против нее», а не «он против своих воспоминаний о ней». И не «он против своего к ней притяжения». И даже не «он против своих мальчишеских, глупых чувств к ней».
В течение двух дней с их последней встречи он думал о своем будущем. Вместо размышлений, какая она вблизи длинный хвост, светло-голубые глаза, он ходил по магазинам для дома, закупался краской, поддонами и валиками. Вместо размышлений, что она сказала будто защищала Донни, будто эта груда кирпичей была для нее чем-то вроде семьи, он запоем искал компании по вывозу грузов, доставку матрасов, клининговые службы. Вместо размышлений о том, что он чувствовал в подвале неуверенность, шаткость, отверженность, он просматривал страницы с похожим жильем под аренду в том же районе, набрасывая три варианта описания квартиры, которые выложит, когда придет время. Он был вовлечен.
И, будучи вовлеченным, он мог думать о ней и ее соседях как очередной институции. Что ж, легкий враг. Ничего личного.
Приехав к Донни этим утром, он был готов к сопротивлению, допускал, что на двери квартиры может висеть какая-то надпись. Требование прекратить или по крайней мере наспех начерканное «УБИРАЙСЯ». Но ни с чем подобным он не столкнулся, ни у кого в окне даже занавеска не дернулась, когда он заходил в дом со стопкой узких коробок под мышкой. Даже бра в коридоре выглядели равнодушно, хотя думать иначе было бы странно. Еще и тишина в квартире Донни просто оглушала: не слышно было даже шагов этажом выше.
Значит, бойкот, хорошо. Так даже легче.
Уилл начал с кухни, посчитав, что так будет проще, вряд ли бы он нашел там что-то чересчур личное, к тому же у него был длинный список самого нужного для арендаторов, предоставленный Салли. Он включил любимый подкаст о «Скорой помощи», эпизод о синдроме длительного сдавления, который хотел послушать, и начал разбирать вещи. Оставить, отдать, выкинуть.
Проще простого.
Но тут в дверь постучали.
Он чуть не пропустил это за звоном кастрюль, сковородок и голосом женщины из динамика телефона, который во всех потрясающе мерзких подробностях описывал технику проведения фасциотомии[2]. Подняв голову, Уилл услышал второй, решительный стук и приглушенные женские голоса.
«А вот и наша институция», подумал он, задержав дыхание, пока пробирался через кучи мусора. «Не думай о ней как о Норе».
Он открыл дверь на словах о «нагноении в месте хирургического вмешательства» и увидел два знакомых лица оба не Норы, вперившихся в него, в руках у каждой гостьи было по накрытому фольгой блюду.
Эм, начал он, пытаясь переговорить рассуждения о цвете гноя в подкасте. Позвольте, я Он попятился и выключил его. Что бы ни было под фольгой, пахло это беконом и углеводами вот и институционные ритуалы или вроде того: не то типичное среднезападное радушие, не то гора соболезнований, не то все вместе. На выступление вражеской армии не похоже, если, конечно, они не подмешали слабительное в еду.
Извините, сказал он, неловко улыбаясь, потому что, если это знак примирения, надо вернуть в дело свой шарм. Что было довольно легко в отсутствие Норы.
Мы принесли вам гостинцы! сказала одна женщина, он неловко пожал ей руку. Помада на ее губах была настолько кричаще-красной, что он почти слышал ее.
Я ваша соседка сверху, Коррин Салас, а это Она прервалась и тыкнула локтем в бок своей спутнице. Реакции на это не последовало, и она снова заговорила: Это Мэриан Гуднайт, она живет в другом конце коридора от вас. Снова тычок.
Не знаю, есть ли у вас аппетит, отрезала миссис Гуднайт, протягивая блюдо и кивая в сторону его телефона. раз такое слушаете.
Должно быть, это по работе! воскликнула миссис Салас. Нора говорила, что вы врач! Если позволите, я протиснусь, чтобы поставить блюдо
Он и сказать ничего не успел, она уже прошла мимо, окруженная облаком парфюма и щебетания, а спутница молча (и ничем не пахнув) последовала за ней на кухню, расталкивая коробки «Оставить», «Отдать» и «Выкинуть». Минуту спустя пришло осознание, что два блюда это только начало, что у обеих были сумки на плечах, которые женщины стали распаковывать.
Так, теперь все разложим, сказала миссис Салас, не ему, да и, судя по всему, никому конкретно. Глаза и руки ее были заняты просто безумным количеством еды, которую она водружала на запятнанную столешницу Донни. Закину вам в холодильник. Что до контейнеров, с красными крышками можно оставить здесь, а с голубыми надо убрать в холодильник, хотя, если вы не собираетесь съесть все, что в контейнерах с красными крышками, их тоже можно держать в холоде.
Он недоуменно прокашлялся. Что за бред тут происходит? Разве можно столько еды набить слабительным?
Это очень
О нет, прервала его женщина, упершись руками в бока. Забыла печенье! Подождите меня одну минуту. Она уже шаркала в его сторону, обходя вещи Донни так же, как Уилл, но совершенно бессознательно. Я сейчас вернусь. Мэриан, расскажи пока ему о кране в ванной!
Когда все затихло, они с незнакомкой Мэриан Гуднайт уставились друг на друга через заваленную блюдами столешницу и всю ширину квартиры, в которой, как он считал, Уилла явно не хотели видеть.
Миссис Гуднайт, начал он. Приятно познакоми
Хотелось бы узнать, как это вы так быстро получили такое разрешение, сказала она, оторвавшись от расстановки еды. Ее голос напомнил Уиллу голос его учительницы в третьем классе: громкий, требовательный, постоянно разочарованный. Она скрестила руки и подняла брови поверх золотой оправы очков.