Всего за 200 руб. Купить полную версию
Важнейшая роль в урегулировании миграционного вопроса отводится участию стран так называемого «северного треугольника» Центральной Америки (Гватемала, Гондурас и Сальвадор). Лидеры этих государств находились в тесном взаимодействии с США в период правления Барака Обамы. Куратором латиноамериканского направления внешней политики тогда фактически являлся вице-президент Дж. Байден, который в 2015 г. выступил с инициативой «план Колумбия» для Центральной Америки, главной целью которого являлось содействие улучшению благосостояния государств, в том числе в борьбе с преступностью. По идее, это должно было существенно снизить уровень насилия и привести к экономическому росту центральноамериканских стран, что улучшило бы социальную ситуацию и, следовательно, снизило бы стимулы к эмиграции.
Однако выделенные на эти цели средства оказались неэффективны по причине коррумпированности политических элит и непрозрачности правительственных расходов. Новый план, предложенный Байденом в качестве кандидата в президенты, предусматривал предварительную реформу национальной системы для установления более транспарентного способа траты государственных расходов и суда над чиновниками, уличенными в присвоении государственных средств. Таким образом, вопросы экономической повестки дня и устойчивого развития могли бы стать еще одним фактором оптимизации системы международных отношений Западного полушария.
В то же время весьма неоднозначное развитие получили отношения США с леворадикальными правительствами. Если в период правления Д. Трампа кубинское, венесуэльское и никарагуанское направления внешней политики осуществлялись по единому принципу враждебности, то при Дж. Байдене предполагалась дифференциация подходов в каждом из этих случаев. Однако вопрос отношений с Кубой отошел на задний план, а в отношении Каракаса сохранилась жесткая политика санкций. В отношении Никарагуа была взята на вооружение политика адресных санкций против отдельных высокопоставленных лиц в правительстве. Резкая интенсификация конфликтности в отношениях между Россией и возглавляемой Вашингтоном коалицией западных стран в начале 2022 г. привела к некоторому пересмотру политики в отношении правительства Николаса Мадуро. Отказ от тяжелой нефти, ранее поставлявшейся из России в объемах примерно в 200 тыс. барр. в сутки, заставил Вашингтон искать общие знаменатели в отношениях с Каракасом.
Важнейшим элементом новой модели международных отношений в Западном полушарии вновь стал вопрос лидерства в Южном конусе, традиционно выражающийся на протяжении полутора веков в соперничестве Аргентины и Бразилии. Аргентина, последние годы испытывавшая тяжелый социально-экономический кризис, вряд ли могла оказать серьезную конкуренцию бразильскому соседу. Однако победа на президентских выборах в Бразилии левонационалистически ориентированного Луиса Игнасио Лулы да Сильва, так же как и приход к власти левоцентристских лидеров в результате состоявшихся выборов в Чили и Колумбии существенно повлияли на общий политический ландшафт в Латинской Америке. Новый «левый поворот» в регионе существенно снизил возможности США влиять на ситуацию в Западном полушарии.
Глава 1. Направления трансформации
§1. Основные тренды эволюции современной системы межрегиональных отношений
К началу третьего десятилетия XXI в. система международных отношений Западного полушария вступила в полосу существенного обновления. Ряд ее компонентов преобразовался путем адаптации к меняющимся мейнстримам современной мировой политики. На уровне всего полушария речь, в первую очередь, шла о вступлении в полосу очередного длительного кризиса межамериканской системы без каких- либо признаков ее обновления. Жизненный цикл этого старейшего межгосударственного объединения, образованного сразу же после окончания Второй мировой войны (19391945), представляется фактически завершенным. В немалой степени этому способствовали усилия администрации Д. Трампа, направленные на то, чтобы поставить его полностью под свой контроль. Рядом государственных деятелей Латинской Америки уже поднимается вопрос о необходимости замены Организации американских государств (ОАГ) другим межрегиональным объединением, которое не контролировалось бы только Соединенными Штатами1.
В то же время необходимо признать, что межамериканский формат является наиболее институционализированным. ОАГ включает в себя все государства Западного полушария, кроме Кубы, Венесуэлы, инициировавшей выход из нее в 2019 г., а также Никарагуа в 2021 г., а мандат охватывает практически все сферы международного взаимодействия, хотя и не оказывает решающего влияния на поведение национальных правительств. Тем не менее, весьма характерно ее активное участие в «сопровождении» социально-политических процессов в регионе. Наиболее заметным проявлением этой роли Организации можно считать функционирование аффилированных с ней правовых механизмов (в первую очередь, Межамериканской комиссии по правам человека)2.
Не в последнюю очередь это связано с тем, что именно в направлении укрепления демократических институтов управления в основном и происходила эволюция межамериканской архитектуры с начала 1990-х годов. Отправной точкой на этом пути стало принятие в 1991 г. Генеральной ассамблеей ОАГ резолюции 1080, осуждающей смену законно избранных правительств силовым путем, а затем и подписание в 2001 г. Межамериканской демократической хартии, предусматривающей механизм приостановки членства страны в случае нарушения конституционного строя. На рубеже столетий было несколько случаев заметного влияния Организации на исход внутриполитических кризисов, чреватых восстановлением правления военных или продолжительным хаосом в условиях экономической нестабильности (Гватемала, Гондурас, Парагвай, Перу, Эквадор)3. Вместе с тем очевидной была некоторая ее растерянность в тех случаях, когда непонятным было отношение к происходящему отдельных государств, в первую очередь, США. Яркой иллюстрацией стали первые промежуточные «вехи» нарастающего кризиса в Венесуэле (2002, 2014 гг.), особенно в Гондурасе (2009 г.). В свете этого реакция ОАГ на отстранение от власти президента Мануэля Селайи лишь отчасти может рассматриваться как применение полномочий «арбитра»4.
Нельзя назвать также настоящим проявлением функций регионального управления и направление регулярных наблюдательных миссий ОАГ на выборы разного уровня в латиноамериканских странах. После беспрецедентной по уровню насилия смены власти в Боливии осенью 2019 г., одним из катализаторов которого послужил вердикт о нарушении прозрачности демократического процесса, неоднократно поднимался вопрос о допустимых пределах использования инструмента международного давления в отношении национального суверенитета5.
Фактически «статистами» стали миссии ОАГ для изучения вопроса о политическом урегулировании в Гаити в 20192021 годах. Продемонстрировала Организация и отсутствие ресурсов для оказания реального влияния на борьбу с коррупцией в странах региона: так, Комиссия по борьбе с безнаказанностью в Сальвадоре (Comisión Internacional Contra la Impunidad en El Salvador, CICIES) и Миссия в поддержку борьбы с коррупцией и безнаказанностью в Гондурасе (Misión de Apoyo contra la Corrupción y la Impunidad en Honduras, MACCIH) прекратили свою деятельности в силу нежелания сотрудничества с ними правительств.