Всего за 149 руб. Купить полную версию
Понедельник целиком под Луной. Мундей. Покровительствующий ангел понедельника Самцил с доброй улыбкой возвещает: «Пора, ребята, на работу». На работу! Даёшь капусту трудовому народу!
Но у понедельника, у Мундея, были ещё и демоны Белал и Лилит, они-то знали, что понедельник не просто день, а день тяжёлый, поэтому готовы были принять любой облик и вооружиться любой идеей, только бы не допустить в этот день никого до работы, особенно до дел, касающихся капусты, ибо в Мундей дел с капустой иметь нельзя, это грозит катастрофическими расходами на всю неделю.
«На работу!» говорит Самцил.
«На какую работу? удивляется Белал. Понедельник пространственно ориентирован на северо-запад, а капустное поле где? На юго-востоке капустное поле. Так что купаться и ловить рыбу».
«На работу! не сдавался правильный ангел Самцил. На работу, в поля, где политая потом и соляркой земля родит нам»
«Неудачника она вам родит в понедельник, неудачника, вмешивалась Лилит, уж я-то знаю детей понедельника!»
«Да бросьте вы свои еврейские приметы!» отбивался в неравном споре Самцил.
«Еврейские!? забрызгали жидкой и обильной слюной Белал и Лилит. Да это только на Руси и называли этот день похмельником, поминками по воскресенью».
Да, да. И только Африке и Фландрии понедельник в радость, так что пусть и работают по понедельникам в Африке. И Фландрии. Понедельник ещё характеризует неприятный запахоткуда же ему взяться, приятному, в понедельник? А вообще понедельник день рыбаков и моряков (святой Брендан в обнимку с адмиралом Нахимовым или Фаддеем Фаддеевичем уже отмечают), но уж никак не земледельцев.
Самцил, тот, что за созидательный труд по своим родным понедельникам, проснулся вместе с Капитаном, и его голосом прямо в палатке закричал: «Па-адъём!». На работу, на работу, ребята, капуста ждёт, стране нужна белокочанная, особенно если она квашеная, да с морковкой, да с клюковкой, да после ст стоп, стоп, стоп»! Просто: подъём и на работу!
Капитан-Самцил вылез из палатки на белый свет и увидел, что демон Белал, который против какой бы то ни было работы в понедельник (а уж особенно с капустой), сидит в камуфляжном костюме около едва дымящегося костра напротив полутрезвого Орликова и что-то пишет на планшете. Рядом с белым бакеном легко покачивался катер, на корме стояли ещё два демонёнка-Белалчика, рангом, видимо, помельче, но один из них с автоматом, что добавляло ему значимости, а за стеклом в каютке маячила ещё одна серая фигура.
Вот, товарищ начальник, обратился лукавый (похмелился!) Орликов к Капитану, дистанцируясь от надвигающихся неприятностей, протокол на вас, били-мыли, составляют.
«До чего же он полутрезвый сволочь! Радуется не похмелять его, гада, пусть мучается!» подумал Капитан.
Что случилось?
Конфискуем, Белал был мрачен и тяжёл, даже Орликову, наверное, было легче. Бредень ваш? три слова дались ему с трудом.
Какой бредень?
Бредень, новенький двадцатиметровый бредень, три дня назад разложенный вдоль берега, теперь лежал кучей возле катера. Капитан настолько натурально удивился (а удивился он тому, что расстелили и забыли, за три дня дело до бредня не дошло), что Белал прекратил писать и поднял измождённое от перебора и недосыпа лицо. Видно было, что сегодня работа особенно в тягость: воскресные браконьеры откупались щедро и разнообразно, да вот разъехались понедельник! Браконьеры разъехались, а его, Белала, отдохнуть не отпустили. Говорить ему было непросто, поэтому вместо слов были красноречивые гримасы, и Капитан прочитывал их:
«Этот, какой же ещё? Ну, скажи, что первый раз видишь»
Но мы-то тут при чём? Валялся и валялся
«Давай, давай, заливай»
Чего мне заливать? С бреднем же надо в воду, а кто ж в такую пору в воду полезет? Мы даже не купались ещё.
Из палатки выполз Африка, хотел подойти к костру, но решил, видно, не мешать чужому разговору, разделся догола и с традиционным криком «Утро, здравствуй!» бросился в реку. На плеск вылез Поручик и тоже бросился в воду, только в плавках.
Белал усмехнулся и продолжил писать.
Подплывая к берегу, Африка сообразил, в чём дело, крикнул как бы никому:
Во! Бредень! Чей бредень? Новенький! в смысле «чей туфля?».
Белал оторвался от протокола. Африка подошёл к костру.
Продаёте? Жаль, мы не рыбаки.
Капитан развёл перед рыбнадзором руками, но в этот момент из палатки зарычал проснувшийся Аркадий:
Я вам продам! Двадцать пять рублей в кооперации!
По-честности, сволочь
Белал теперь заговорил, тяжело, зато без двусмысленностей:
И бредень, и транспортные средства.
Что транспортные средства? это приплыл Поручик.
Конфискуем. И лодку, само собой. Май. Нерест. Запрет.
За вот эту кучу ниток?
За бредень. Документы на машину и мотоцикл.
Чего? прорычал голый Африка.
Белал махнул рукой, и демонята выпрыгнули на песок.
Удочка чья?
На два крючка, Аркадий тоже выбрался наружу, понял свой косяк с бреднем, но удочку решил отстоять. По-честности, на два крючка можно.
А донка? А чешуя? Знатная чешуя!.. а потроха, а ещё чешуя? демонята знали свою работу.
Капитан-Самцил нервничал: в Дединово кончается завтрак, Тимофеич уже, психуя, ходит вокруг автобуса
Ладно, командир, забирай ты этот бредень, нам пора.
Документы на машину и мотоцикл, не поднимая головы, с трудом повторил Белал.
Может, договоримся?
Предложения?
Виночерпий!
Как гостю, ему налили в точёный стаканчик. Белал не выпил, а как будто закинул содержимое в рот, покрутил изящный прибор в руке и с неожиданной собачьей грустью взглянул на Капитана А вот после третьей завязалась дружеская беседа, и Белал велел принести из лодки пакет с подлещиками. В ответ пригласили к дастархану демонят. После пятой появилась килограмма на полтора щука (Капитан был уверен, что та самая, что ещё десять лет назад подружила его с Сергеем Ивановичем, а теперь вот разруливает с рыбнадзором). После седьмой Белал предложил покататься на катере. Отказались и налили «на посошок». После посошка один демонёнок начал блевать, а роняющий голову Белал через великую силу спросил пьющих с ним наравне и не пьянеющих физиков: «Вы кто?».
Капитан многозначительно ткнул пальцем в небо: мол, сейчас расскажу, но Белал дожидаться рассказа не стал, посмотрел вслед за пальцем в облака.
Я так и знал!..
Когда удалось оттолкнуть катер от берега, была уже половина десятого
Серый в рубке, не выходивший на берег, вызвал кого-то по рации и доложил: «Нет, не эти, несколько минут слушал, а потом взорвался и наорал в микрофон: Да какой десант!? Так, пьянота браконьерская»
И отплыли.
Лилит
Аморфо (не имеющая формы) одно из имён Лилит.
«Мифологическая энциклопедия: Демоны»
Самцил тряхнул кудрями: успеем ещё! На работу! В поле! Но
Но с дороги на косу, слегка прихрамывая, спускалась толстушка-Лилит, тоже с небольшой свитой. Вид у неё был обиженно-воинственный.
Смотри, живая а её-то чего сюда несёт? Ничего вроде не забывали.
Лилит окинула взглядом косу, следы широкого, уже утреннего, сабантуя, а её спутники, так же, как недавно и камуфляжные, заглянули даже в палатки.
Где девчонки?
Ничего себе вопрос! возмутился Африка.
Нам откуда знать? с встречным вызовом рыкнул Поручик.
Они же у вас вчера остались!
И вслед за вами смылись.
Куда?
Мы что, следили? Пошли носики попудрить, и свалили, динамистки.
Хватит врать! брезгливое презрение у Лилит получилось на «пять». Поручик-ловелас понимал, что толстушку не столько волнуют подруги, сколько душит обида.
«Этого только не хватало!» Капитан опустился на ящик. Ему сразу вспомнились мордовские рассказы о пропадающих на косе козах и телятах и, конечно, куда как ясные намёки Сергея Ивановича, что бабам просто так на косу нельзя.
От нас-то чего хотите? почти прорычал Африка, после двух неудачных вечеров подряд чувствующий себя дураком.