Клавдия Николаевна подошла к окну, отодвинула шторку и увидела молодого человека, топтавшегося у их окна.
Эмма, это не твоя ли подружка под окном грязь месит?! позвала мать.
Эмма козочкой подлетела к окну, мельком зыркнула на молодого человека, молнией выскочила из кухни, схватила со стула школьную сумку, в прихожей сорвала с вешалки куртку и выскочила из комнаты, хлопнув дверью.
А завтракать?! крикнула Клавдия Николаевна в пустоту. «Надо бы с ней поговорить, подумала вслух», убирая со стола остывающий завтрак дочери.
За ужином, когда все собрались за столом, Клавдия Николаевна мягко иронически сообщила мужу:
Жора, у нашей Эммочки ухажёр завёлся!
От неожиданной новости отец опустил уже набранную ложку супа, в миску и недовольно посмотрел на жену.
Что за ухажёр?!.. Мала ещё с ухажёрами бегать!.. Мать правду говорит?! строго спросил он Эмму.
Эмма, зная суровый характер отца, сейчас пожалела, что не предупредила мать, чтобы пока не говорила отцу о Киме.
Изворачиваться было бесполезно, и она решила во всём признаться сразу, «Будь, что будет!» подумала Эмма и тихо ответила, прямо смотря отцу в глаза:
Это просто школьный друг.
Ничего себе школьный! Да он уже чуть не мужик! вмешалась в разговор мать.
Мама, он учится в нашей школе в одиннадцатом классе и, причём, отличник!
Тебе ещё в школе учиться четыре года, а он уже институт закончит, а тебе высшее образование надо получить! не сдавалась мать.
Успокойся Клава!.. А тебе, злобно взглянув на Эмму, даже думать о женихах запрещаю, пока не окончишь, хотя бы среднюю, школу!.. Поняла?!
Поняла, слёзно ответила Эмма.
Она знала, что слово отца закон, и в голове уже носились различные варианты тайных свиданий с Кимом.
Ким поступил в педагогический институт на физико-математический факультет с красным дипломом без экзаменов, через собеседование.
Эмме помог с большим трудом седьмой класс закончить отличницей.
Для этого почти два месяца после занятий они штурмовали любимую Кимом математику и физику, пока Эмма не стала с лёгкостью справляться с материалом за седьмой класс.
Учёба в институте ему давалась очень легко, и второй курс окончил с отличием.
Лето выдалось на удивление жаркое. Ежедневно огромное оранжевое жгучее солнце буд-то не собиралось уходить с уставшего от жары неба. Иногда разгульный настырный ветерок закрывал лохматыми тучами неугомонное солнце, и на город опускалась приятная прохлада, но не надолго. Вскоре этот же спасительный ветер вновь разгонял слабые тучи, и вновь наступала жара.
Ким с Эммой встречались тайно от обоих родителей, иногда на дискотеке иногда у надёжных друзей.
Летом почти всегда встречались на городском бассейне. Там постоянно было многолюдно, можно затеряться в толпе отдыхающих и безопасно уединиться в лесную зону для интимных отношений.
В это лето пляж был всегда переполнен из-за изнуряющей жары.
Укладываясь на горячий речной песок после купания, рядом с разморённым Кимом, Эмма сказала взволнованным тихим голосом, я залетела.
Ким резко поднял голову и, облокотившись на локти, переспросил:
Не понял!
А что тут понимать. Вздохнув, упавшим голосом повторила Эмма.
Давно?
Уже два месяца.
Та-а-к!.. А мне сказала только сейчас! Эмма молчала, уткнувшись лицом в песок. Пока не поздно, надо что-то делать! он резко встал и, торопясь, стал натягивать брюки. Что лежишь, вставай! грубо закричал на Эмму.
Эмма не шевелилась.
Ким резко схватил своё покрывало с песка, торопливо затолкал к себе в сумку и вызывающе ушёл.
Эмма, прислушиваясь к удаляющимся шагам Кима, долго ещё лежала на горячем песке и не могла пошевелиться.
Предстоящий разговор с родителями пугал её, и она строила планы как бы лучше начать его. Пролежав на пляже до вечера, она с тревожным сердцем пошла домой.
Ноги словно ватные подкашивались, а она всё ближе подходила к рубежу страшного разговора.
Солнце уже закатывалось за горизонт и последними лучами выхватывало верхушки деревьев и крыши домов. Дневное пекло перешло в тягучую прохладу.
Эмма подошла к дому остановилась на миг, чтобы сосредоточиться, приготовиться к трудному, но необходимому разговору. Вошла в подъезд, медленно поднялась на второй этаж, и позвонила.
Дверь открыла Клавдия Николаевна и сразу с порога стала отчитывать дочь:
Где это ты так долго болталась?! Мы уже в милицию хотели заявлять!
С подругой были на пляже, спокойно ответила Эмма, сбросила босоножки в прихожей и пошла на кухню. Мама, я есть хочу.
Хорошо, что хоть отец ушёл, а то тебе бы сейчас досталось! роптала мать, шагая вслед за дочерью.
А куда он ушёл?
К Селезнёвым. С обеда они поросёнка резать хотели, вот и позвали нашего отца.
А что дядя Митя сам не мог зарезать? старалась смягчить разговором материн гнев Эмма.
Какой там резать! Он как кровь увидит, в обморок падает! Мужик называется! негодовала Клавдия Николаевна, наливая в тарелку суп. Надо же, с утра как умыкнула и до вечера! И где только можно столько болтаться?! вновь стала отчитывать она дочь.
Мама, я беременна.
Выпалила без вступления Эмма, усевшись за стол.
Клавдия Николаевна успела поставить тарелку с супом на стол около Эммы и медленно опустилась на стул, рядом с ней.
Я так и знала, что твои гулянки до добра не доведут! воскликнула она, закрыв лицо ладошками и низко опустив голову, тихонько заплакала.
Наступила тревожная томящая тишина.
Наконец, Клавдия Николаевна подняла залитые слезами глаза, вытерла кончиком фартука под глазами и, выпрямляясь на стуле, тихо спросила:
А Ким знает?
Да. Так же тихо ответила Эмма.
Жениться не обещает?
Нет.
Что собираешься делать?! встревожилась мать.
Ким сказал надо делать аборт. Не глядя, матери в глаза, ответила Эмма.
Ты что, сдурела? закричала на неё мать. Хочешь совсем себе жизнь испортить?! Эмма, низко опустив голову, молчала. После первого аборта может больше не быть детей! не унималась мать. Какой позор! Какой позор на нашу с отцом голову!!! закрывая ладонями лицо, причитала мать.
Снова наступила гнетущая угрожающая тишина, которая давила виски, словно клещами.
Щемящий страх заползал в Эммину душу медленно и настойчиво. В голове не пролетала ни одна нормальная мысль, за которую можно было бы, зацепится.
Чем дольше длилась тишина, тем тяжелее становилось у неё на душе. К горлу подкатил комок, но слёзы застыли в глазах, Осознавая свою непоправимую ошибку, она не могла не только плакать, но даже вымолвить слово.
Наконец, Клавдия Николаевна встала, молча постояла и тихо сказала:
Отцу не говори ничего о беременности, а то он выгонит нас обеих из дома Сегодня я в газете объявление прочла, принимают на годичные курсы бухгалтеров после девятого класса. Завтра же иди, подавай документы, а там что-нибудь придумаем.
Мать медленно повернулась, и утомлённой мешковатой походкой вошла в свою спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Домой отец пришёл поздно, и немного выпивши. Весело шутил и беспричинно смеялся, пока мать жарила принесённую им свеженину, приставал к дочери.
А ты что такая грустная?! обнял её за плечи. К женихам сегодня не бегала? ласково заглядывая Эмме в глаза, допытывался отец.
Целый день у телевизора просидела! ответила за Эмму мать из кухни. Иди дочка поможешь мне мясо порезать.
С этих пор, как только отец хотел меня вызвать на откровенный разговор, как это он делал раньше, мать тут же давала мне неотложное задание или по дому, или посылала в магазин.
Затуркала уже девчонку, отдохнуть не даёшь! сердился на неё отец, даже не догадываясь о нашей конспирации.
Специальность бухгалтера Эмме понравилась с первых занятий. Теперь она полностью погрузилась в ученье и старалась реже попадаться на глаза родителям.