Всего за 179 руб. Купить полную версию
Почему? продолжил допрос Герман.
Ярина вздохнула, колупая вилкой сырник. Точно! Конечно, она никуда не уедет. У девочки осталась единственная родственница древняя, как мир, старуха. Прабабушка, находящаяся сейчас в доме-интернате под круглосуточным присмотром медицинского персонала. Года два назад она перестала узнавать правнучку, а сейчас уже не помнила собственное имя. Ярина не уедет, пока бабушка жива. Та может продержаться ещё несколько лет, учреждение, в которое Нина устроила старушку, одно из лучших в регионе. Вовсе не из избыточной филантопии, просто оставлять пожилого человека умирать в тех скотских условиях, в которых её нашли невозможно. Лишайного кота не бросишь, а здесь старуха, пусть и наполовину без памяти.
Неуютная тишина повисла над столом, впрочем, как и всегда во время общей трапезы. Герман помнил, Нина честно пыталась ввести совместный приём пищи, как это бывает в нормальных, обыкновенных семьях, как было, когда он рос, но затея потерпела крах. Ярина дёргалась, не могла проглотить и кусочка под сверлящим взглядом мачехи. Нина нервничала от происходящего ещё сильнее, если это и было возможно в те годы.
Сейчас, спустя время, ситуация изменилась. Совместные обеды проходили без очевидного раздражения со всех сторон, однако общая атмосфера была схожа с поминками. Словно по центру стола стоит гробик с почившим хомяком, бывшим при жизни отъявленным рецидивистом, а присутствующие придерживаются золотого правила: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего», погружая столовую в глухую, душную тишину.
Приятного аппетита, Ярина доела сырник, встала из-за стола, двинулась к выходу, подавив в себе желание убрать за собой посуду. Едва различимый жест, доставшийся в наследство от прошлого, как и сжатые плечи. Я в город, обратилась она к Нине, та в ответ лишь кивнула.
Довезу, зачем-то бросил Герман. Ему что, заняться больше нечем? Стоит приехать в офис, просто открыть ноутбук, как неотложные дела накроют с головой, не оставив и макушки на поверхности.
Ярина самостоятельная девушка, умеет пользоваться такси. В штате Нины Глубокой есть постоянный водитель, прямо сейчас он сидит в помещении для отдыха прислуги, ждёт, когда вызовут. «Сестрёнке» не составит труда добраться хоть в город, хоть в Сен-Тропе, хоть к чёрту лысому на рога. Так нет же! Герману понадобилось предложить услуги извозчика.
Ладно, растерянно пробормотала Ярина и пошла в сторону выхода.
Нин Герман пересел ближе к женщине. Мам, ты молодец у меня. Правда. Он попытался выдавить из себя улыбку, но получился кривой оскал.
Всё хорошо, сынок. Нина потрепала его по голове, как когда-то в детстве. Вспомнилось, как он млел от этого жеста в три года. Тогда Нина казалась ему сказочной феей, волшебницей, пахнущей леденцами «Монпансье».
Ярина топталась у гаража. Отросшие чуть ниже плеч волосы какого-то кофейно-шоколадного оттенка, были собраны в небрежный хвост. Ноль косметики на лице, или синие глаза перебивали макияж. Футболка с изображением полоумных, дерущихся котов, короткие джинсовые шорты, кроссовки, откуда выглядывали разные по цвету капроновые носки. Что и говорить, девчонка, в которую стоило влюбиться тридцатитрёхлетнему мужику, перепробовавшему все допустимые для себя виды секса. А допускал он многое. Из праздного любопытства, чистой, концентрированной похоти, или потому что мог.
Герману в очередной раз захотелось ударить себя. В этот раз вмазать в солнечное сплетение, где всё ещё торчали иглы дикобраза. Хватит! Увлечение недоразумением в разных носках обязательно пройдёт. Последнее, чего в своей жизни хотел Марков романа с девятнадцатилетней пигалицей. И абсолютно точно, ценный приз в его лице этой самой пигалице не нужен. Какие парни нравятся студенткам? Тощие, гнусавые, с полуспущенными штанами рэперы. Или напичканные уколами тестостерона качки. Ботаны с перспективами на будущее.
Садись, Герман открыл дверь авто из салона, не стал обходить и галантно приглашать Ярину. Куда? не успела пассажирка усесться, буркнул он.
Услышал адрес, перевёл удивлённый взгляд на девчонку. Что она забыла в районе с пластами многоэтажек эконом-сегмента? Окраина города, откровенные «чёртовы куличики», за которыми начинается пока не снесённый полуразвалившийся частный сектор.
Чего ты там забыла? Он уже вырулил на дорогу, ведущую к пункту охраны, когда задал этот вопрос.
Я обязана отчитываться? Ответила Ярина ему, только говорила почему-то своим коленям. Голым, мать их, коленям и таким же оголённым, почти до самой пятой точки, бёдрам.
Нет. Ведь действительно не должна. Нет такого пункта в завещании и быть не может. Воля покойного волей, законодательство законодательством. Просто интересно.
Там приют для бездомных животных, мы с Елисеем помогаем три раза в неделю.
Волонтёры, значит?
Волонтёры.
Герман лишь кивнул в ответ. Что ж, дело благое, хотя могла бы ограничиться финансовой поддержкой. Он искренне не понимал стремления помогать сирым и убогим, возиться с животными, стариками, детьми. Помочь деньгами? Не вопрос! Периодически перечислял существенные суммы в фонд, занимающийся детской онкологией, и учреждению, организовывающему реабилитацию людей с пагубной зависимостью наркотики, алкоголь сделав переводы регулярными. Однако вникать в личные проблемы несчастных, играть с больными, обречёнными детьми, тем более убираться в вольерах животин, самолично вынося испражнения увольте!
И давно ты этим занимаешься?
По осени, помнится, Ярина ничего о приюте для животных не рассказывала. Впрочем, она в принципе не самый разговорчивый человек. Делилась лишь самыми расплывчатыми планами на будущее: пока не знаю, надо подумать, ничего не решила. О подружках рассказывала: одна съездила в Милан на неделю высокой моды, другой папа купил шубу, что противоречит её убеждениям. О сериалах изредка: соответствуют ли исторические костюмы реалиям, насколько сюжет схож с оригиналом, прочитанным на английском. Обычная девчачья трепотня, ничего особенного. Нет, интересней, чем нытьё его любовницы, всегда сводящееся к единственному где и что нужно купить, иначе холера падёт на крашеную голову несчастной. Просто умрёт на месте без очередного колечка или шубки из невинно убиенных норок. И всё равно пустая болтовня, приятная уху, но пустая.
С ноября, как всегда коротко ответила Ярина.
«Что наделал ген не исправит автоген», в который раз вспомнилось расхожее выражение Герману. Ярина родная дочь Дмитрия Глубокого. Немногословного, всегда сдержанного, разумного человека. Правда, как оказалось, с чертями за пазухой. Интересно, какие черти прячутся в девчонке?
Нравится? Поэтому решила в ветеринарный пойти? Упоминать, что образование за границей в десятки, а то и сотни раз лучше, не стал. Какой прок? Ярина останется в стране, будет жить недалеко от прабабушки, время от времени навещать её. Ветеринаром ей не работать никогда в жизни. Наследница Глубокого, чистящая параанальные железы собакам это не смешно, а схоже с беспощадным бредом.
Я раньше решила, в ответ она пожала плечами. Ещё тогда.
«Тогда» это до новой жизни, свалившейся на четырнадцатилетнего подростка как ураган. «Тогда» это либо жизнь в детском доме, либо ещё раньше.
«Тогда» это абсолютно точно не после переезда в дом в семьсот квадратных метров, не считая домиков для гостей и хозяйственных пристроек. Занятий с репетиторами, чтобы тянуть программу элитной школы.
Понятно. Герман кивнул.
Взгляд скользнул по голым, аккуратным, крепко сведённым коленям и ладоням поверх оголённых бёдер. Небольшая кисть с тонкими пальцами, короткие ногти без маникюра. Изящная щиколотка, показавшаяся из-за спустившегося носка. Смотреть выше талии Герман сознательно не стал, вряд ли увидел бы нечто выдающееся под белым трикотажем футболки, только широкий ворот открывал чёртовы ключицы, которые здесь, в закрытом салоне автомобиля, хотелось уже не облизать, а попросту сожрать, смакуя вкус и запах.