Снова зазвонил телефон: на долю секунды я представила, что это глава страховой компании и он лично приносит извинения. Но это была Пайпер.
У вас все хорошо?
Вовсе нет. Почему бы тебе не перезвонить через несколько месяцев?
Ей очень больно? Ты звонила Розенбладу? Где Шон?
Да, нет, и надеюсь, что удастся заработать достаточно денег, чтобы покрыть кредитные счета за отпуск, который мы так и не получили.
Слушай, я завтра повезу Эмму на каток и заберу Амелию. Минус одна проблема.
Проблема? Я даже не знала о тренировке Амелии. Этого дела не значилось в конце списка, как и в самом списке.
Что еще нужно? спросила Пайпер. Купить продуктов? Оплатить газ? Прислать Джонни Деппа?
Я хотела попросить ксанакс, но теперь думаю над третьим вариантом.
По рукам. Ты замужем за парнем, который похож на Брэда Питта, а тело у Шона даже получше, вот ты и стремишься к длинноволосому типу художественного склада.
Трава всегда зеленее. Боковым зрением я отметила, как ты дотянулась до старенького ноутбука и попыталась примостить его у себя на коленях. На неровной гипсовой поверхности он то и дело переворачивался, поэтому я взяла диванную подушку и подложила под него наподобие столика. К сожалению, прямо сейчас на моей стороне лужайки довольно мрачно.
Ой, мне пора бежать. Похоже, у моей пациентки показалась головка
Я готова отдавать доллар за каждый раз, когда это слышу
Пайпер засмеялась:
Шарлотта, попытайся убрать забор на своей лужайке.
Я повесила трубку. Ты что-то лихорадочно печатала двумя пальцами.
Что делаешь?
Создаю профиль Gmail для золотой рыбки Амелии, ответила ты.
Сомневаюсь, что рыбка в этом нуждается.
Поэтому попросили меня, а не тебя
Убери забор.
Уиллоу, закрой ноутбук. Мы с тобой идем на каток.
Ты шутишь.
Нет.
Но ты сказала
Уиллоу, ты будешь спорить или хочешь кататься?
Твое лицо засветилось. Такой улыбки я не видела с тех пор, как мы отправились во Флориду. Я надела свитер и сапоги, потом принесла свое зимнее пальто из прихожей, чтобы накинуть тебе на плечи. Намотала одеяла тебе на ноги и подняла тебя, посадив к себе на бедро. Без гипса ты была пушинкой, а с ним весила пятьдесят три фунта.
Единственное достоинство «ортопедических штанов» ты прекрасно держалась у меня на бедре, будто их создали как раз для этого. Ты чуть отстранилась от меня, но я смогла обхватить тебя рукой и маневрировать по коридору и спускаясь по крыльцу.
Когда Амелия увидела, как медленно, словно черепашки, мы приближаемся, идя среди сугробов и почерневшего льда, она перестала кружиться.
Я иду кататься, пропела ты, и Амелия тут же перевела взгляд на меня.
Ты слышала.
Ты ведешь ее кататься? Разве не ты хотела, чтобы папа засыпал пруд? Сама назвала это жестокой и изощренной пыткой для Уиллоу.
Я убираю забор.
Какой еще забор?
Я обернула одеяло вокруг твоих бедер и аккуратно опустила тебя на лед.
Амелия, мне понадобится твоя помощь. Я хочу, чтобы ты присмотрела за Уиллоу. Не спускай с нее глаз, а я сбегаю за коньками.
Я помчалась обратно в дом, остановившись лишь на пороге убедиться, что Амелия неотрывно смотрит на тебя. Мои коньки были похоронены в корзине в прихожей под слоем обуви не знаю, когда я в последний раз пользовалась ими. Шнурки переплелись, как возлюбленные. Я перебросила коньки через плечо и подняла компьютерное кресло с колесиками. На улице перевернула его, балансируя на голове. В тот момент я воображала себя африканской женщиной в яркой юбке и с корзиной фруктов или мешком риса на голове, которая шла домой кормить семью.
Когда я добралась до нашего крохотного прудика, то опустила стул на лед. Настроила спинку и подлокотники так, чтобы ты могла устроиться в своих «штанах». Потом подняла тебя и усадила в уютное гнездо.
Я села и завязала шнурки на ботинках с коньками.
Держись, Вики, сказала Амелия, и ты вцепилась в кресло.
Она встала позади тебя и заскользила по льду. Одеяла на твоих ногах надулись, а я крикнула твоей сестре быть поосторожнее. Но Амелия и так очень старалась. Она склонилась над креслом, придерживая тебя одной рукой, а сама набирала скорость. Потом резко поменяла направление, оказавшись лицом к тебе. Она тянула кресло на себя, скользя по льду спиной.
Когда Амелия закружила тебя, ты запрокинула голову и закрыла глаза. Темные кудряшки твоей сестры выбились из-под полосатой шерстяной шапки, а твой смех развевался надо льдом, словно яркий флаг.
Мама! выкрикнула ты. Посмотри на нас!
Я поднялась, ноги мои дрожали.
Подождите меня, сказала я, становясь увереннее с каждым шагом.
Шон
В первый рабочий день после отпуска я подошел к своему шкафчику и увидел рядом с формой из химчистки плакат «Разыскивается». Поверх моего лица кто-то написал красным маркером: «Арестован».
Очень смешно, буркнул я и сорвал лист бумаги.
Шон ОКиф, сказал один из парней, притворившись, что передает микрофон другому копу, вы только что выиграли «Суперкубок». Что будете делать дальше?
В воздух взлетели зажатые в кулаки руки.
Я поеду в «Дисней уорлд»!
Парни захохотали.
Эй, звонил твой турагент, сказал один. На следующий отпуск тебе забронировали билеты в тюрьму Гуантанамо.
Капитан заставил всех притихнуть и встал передо мной:
Серьезно, Шон, ты ведь знаешь, что мы просто подначиваем тебя. Как там Уиллоу?
С ней все в порядке.
Если мы чем-то можем помочь сказал капитан, но его предложение повисло в воздухе, как дым.
Я нахмурился, делая вид, что понял их шутку и мне все равно, что я вовсе не чувствую себя посмешищем.
Разве вам, парни, нечем заняться? Что, думаете, вам тут полицейский участок Лейк-Буэна-Виста?
Все захохотали с новой силой и пошли прочь из раздевалки, оставив меня одного. Я ударил кулаком в металлический каркас шкафчика, и тот, вздрогнув, открылся. Оттуда вылетел листок бумаги снова мое лицо, но на этот раз с ушами Микки-Мауса. Внизу надпись: «Мир так тесен».
Вместо того чтобы переодеться, я прошел по коридорам участка в кабинет диспетчера и достал из стопки на полке телефонную книгу. Я просматривал объявления, пока не нашел нужное имя, то, которое видел в бесконечных вечерних рекламах по телевизору: «Роберт Рамирес, адвокат истца. Вы заслуживаете лучшего».
«Заслуживаю, подумал я. Как и моя семья».
Я набрал номер.
Да, сказал я. Я хочу записаться на консультацию.
Дома я всегда дежурил по ночам. Вы, девочки, быстро засыпали, Шарлотта шла в душ, потом забиралась в постель, и наступал мой черед выключить свет, запереть все двери, в последний раз обойти дом. Из-за «ортопедических штанов» тебя временно разместили на диване в гостиной. Я уже подошел к ночнику, когда вспомнил это. Тогда вернулся к тебе, поправил одеяло и поцеловал в лоб.
Поднявшись на второй этаж, заглянул к Амелии и пошел в хозяйскую спальню. Шарлотта стояла в ванной комнате, завернутая в полотенце, и чистила зубы. Ее волосы были все еще мокрыми. Я остановился у нее за спиной и положил руки ей на плечи, потом накрутил на палец локон.
Обожаю твои волосы, сказал я, наблюдая, как прядь сворачивается в спираль. У них словно своя память.
Скорее свой разум, сказала Шарлотта, встряхнув шевелюрой, прежде чем склониться над раковиной и взяться за щетку. Когда она выпрямилась, я поцеловал ее.
Мятный вкус.
Шарлотта засмеялась:
Я что-то пропустила? Мы снимаемся для рекламы зубных щеток «Крест»?
Наши взгляды встретились в зеркале. Интересно, видит ли Шарлотта то же, что и я, когда смотрю на нее. Или, если уж зашел разговор, замечает ли она, что у меня редеют волосы на макушке.
Что ты хотел?
Откуда ты знаешь, что я чего-то хотел?
Может, потому, что я замужем за тобой семь лет?
Я прошел за женой в спальню, наблюдая, как она сбрасывает полотенце и переодевается в свободную футболку для сна. Ты бы не хотела услышать подробности какой ребенок захочет? но это еще одна причина, по которой я любил твою мать. Даже спустя семь лет она все еще стеснялась переодеваться при мне, хотя я знал каждый дюйм ее тела наизусть.