Всего за 499 руб. Купить полную версию
Можешь побыть пока здесь, если не возражаешь, сказал я маленькому слепому животному.
Он просто сидел на подоконнике и водил носом, с тоской вынюхивая ароматы отбросов с улицы.
Кота волновали запахи, а меня вскоре заинтересовали звуки музыки. Кто-то не особенно искусно играл на скрипке в другой тюремной камере, которую мне через окно было не разглядеть. Хотя меня привлекли не сомнительные способности музыканта, а то, что он или она водила смычком по моей скрипке.
Я приложил ухо к толстой, окованной железом двери и утвердился в своих подозрениях скрипка звучала так же низко и приятно, как моя, да и мелодия была гальтской. Старинный романс о двух парнях, любивших одну пастушку и решивших разрешить спор в схватке на ножах. А потом оказалось, что ей нужны либо двое, либо ни одного. Вот каковы черноязыкие женщины они заказывают музыку, а мы под нее пляшем. Я не собирался жениться, а если бы и решился, то не на гальтке. Для одного из нас все кончилось бы скверно. Объезжать черноязыкую кобылку ничуть не проще, чем укрощать черноязыкого жеребца. Гальтку лучше взять в жены на месяц и посмотреть, не убьете ли вы друг друга за это время.
Мне захотелось взглянуть, кто пиликает на моей скрипке. Я достал спрятанную под ремнем маленькую отмычку и за пару ударов сердца отпер дверь. Мой костлявый сокамерник только смотрел и рыгал. Я закрыл дверь и вскарабкался к потолку, упираясь, как нас учили, ногами в стены и стараясь держаться в тени.
Музыка привела меня к зарешеченной двери. Это была большая камера общего содержания, не так хорошо защищенная. Мое воровское зеркало на удобной складной ручке все еще лежало в мешке на чердаке «Барабана» вместе с глиной для отпечатков ключей, пилой по железу и другими инструментами. Но меня скрывала густая тень, и я мог спокойно наблюдать за тем, что происходит внутри. На земляном полу сидели понурые фигуры и слушали, как юноша играет на скрипке, а пучеглазая женщина поет по-гальтски. Конечно же, это были лучники, вместе с которыми я изображал разбойников в Сиротском лесу. Те самые братец и сестрица, что прихватили из лагеря все наше добро, после того как нас покромсали спантийка и ее птица. Оба они стояли спиной к решетке.
Нерфас двигался туда-сюда в такт мелодии, подбородком прижимая скрипку к плечу. Шагнув влево, он оказался у самой решетки. Я осторожно подкрался ближе, как дым просачивается в кладовую, прекрасно понимая, что последний ярд пути меня будет освещать факел. Если правильно подгадать время, я смогу выполнить задуманное, хотя это будет непросто. Я заглянул в себя и убедился, что мое везение при мне. «Все в порядке», подумал я, надеясь, что чутье подскажет мне, когда и как действовать. И вот я спрыгнул со стены. Кое-кто из узников охнул, увидев падающий с потолка темный силуэт, но молодой Нервяк оказался еще и тормозом. Я просунул ногу сквозь решетку и подсек его за лодыжку. Он упал, удержав скрипку, но выронив смычок. Я дернул его за сапог, так что прутья решетки пощекотали ему яйца, потом зажал ногу Нерфаса и отклонился назад, едва не вывернув парню сустав. Он завопил от боли.
Меня зовут Кинч На Шаннак, обратился я к его сокамерникам. И я заявляю, что был прежним владельцем этой скрипки.
Заметьте, я не сказал «настоящим владельцем» для Гильдии это не имело значения.
Хочешь оспорить мои слова?
Он не захотел. Сестрица дернулась было ко мне, но я еще сильней откинулся назад, и Нерфас взвыл.
Даже не думай, что меня это остановит, Снежные Щечки, сказал я ей.
Она и в самом деле была бледной, и произнести это имя холтийцам было куда проще, чем гальтское Сночшейя. Сестричка сразу сдалась.
А теперь передай мне скрипку.
Она передала.
И смычок.
Этого она уже не смогла сделать, потому что смычка у нее не было. Его подняла толстая женщина с зобом.
За это мне дашь? спросила она, как истинная северянка пропустив слово «что».
Вот что я тебе дам, сказала стоявшая рядом гальтка и треснула ее по уху мозолистым кулаком.
Смычок выпал, и кто-то подтолкнул его ко мне. Я отпустил Нерфаса и кивнул ему. Они с сестрицей кивнули в ответ. Все прошло строго по правилам, и, похоже, никто не затаил обиды. Я прижал скрипку подбородком, проверил смычок на зуб и закончил песню куда лучше, чем этот задрот Нерфас. Снежные Щечки допела последний куплет, который можно перевести примерно так:
На гальтском это рифмуется с «Клал я на вас!».
Когда я вернулся в камеру, тощий старик, по-прежнему уставившись в стену, проговорил:
Твой кошак сбежал.
Я так и думал.
Мог бы и привязать.
Зачем?
Так он не твой, что ли?
Вообще-то, нет.
Знал бы лучше б сожрал.
Как-то не по-соседски.
Он покачал передо мной тремя пальцами.
При слове «сожрал» у меня неприятно, но очень знакомо засосало под ложечкой. За весь день у меня во рту не было ничего, кроме пива и холодной сосиски сомнительной съедобности из «Барабана».
Кормить-то нас здесь собираются?
В ответ я опять получил лишь покачивание пальцами.
Не буду больше тебя отвлекать. Ты ведь хочешь взглядом просверлить дырку в стене.
Тут-то я услышал, как трижды прозвонил колокольчик.
Мешок с Костями еще раз показал мне три пальца и обтер рот тыльной стороной ладони. В нижней части двери открылось маленькое окошко, и в камеру задвинули кусок черствого, крошащегося хлеба, намазанного чем-то вроде бобовой похлебки. Тощий Зад с неожиданным проворством набросился на еду. Я тоже поднялся, собираясь потребовать свою половину, но он заграбастал все себе, сел на место и покачал головой. Я хотел было накостылять ему, но решил, что царапина от его грязных ногтей может загноиться.
Знаешь, будь в тебе хоть капля достоинства, я бы назвал тебя крысой, сказал я.
Он навис над добычей и съел все, а потом с великой тщательностью собрал крошки с одежды и пола и тоже их проглотил.
Я так надеялся, что ты пропустишь крошку, застрявшую в волосах на груди. Тогда бы я стащил ее, пока ты спишь.
Он вытер руки о затасканные штаны и наконец-то посмотрел на меня:
Дурной я, что ли, спать здесь?
Отвратительный кадотский уличный говор старика вдруг сменился милым гальтским акцентом, совсем как у меня. Только теперь я заметил его черный язык. Он вскочил на подоконник, раздвинул прутья решетки и задницей вперед вылез из окна наружу. Убедился, что никто за ним не наблюдает, и вернул прутья на место.
Так, значит, это камера Гильдии? догадался я.
А ты туповат, Шутник. С чего бы иначе тебе оставили нож? Да, это камера Гильдии, как и вся драная тюрьма.
Дальше он заговорил по-гальтски:
Hrai syrft niilenna
Tift se fal coumoch, ответил я.
Lic faod kiri dou coumoch! закончили мы вместе.
«Кто прыгает с луны, попадает в коровье дерьмо. Слава коровьему дерьму!»
Священные слова.
Со скрипкой ты неплохо провернул. А теперь иди своей дорогой. Два дня как подписал контракт и уже попался. Ты упустишь спантийскую убийцу, если и дальше будешь сидеть на жопе ровно. И не забудь, уходя, поставить обратно решетку.
И он растворился в наступающей ночи.
Гальт, как и я сам.
Жрец Фотаннона.
И если я правильно понял, вор высшего ранга Голод.
10
Жеребец
Кот нашел меня вскоре после того, как я разыскал Гальву.
Она покинула таверну, в которой мы беседовали прошлым вечером, и я пропустил назначенную встречу у башни Хароса. Но я был уверен, что она не соберется в путь до утра. Спантийцы любят, когда все идет должным образом, а рассвет самое подходящее время для первых шагов долгого путешествия.
Я заглянул в «Олень и тихий барабан», забрал с чердака свое добро и вернулся в обеденный зал. Обливаясь жиром, с жадностью затолкал в рот пирог с угрем, луком-пореем и грибами в чесночном пивном соусе. Больно было смотреть, как холтийский серебряный шиллинг, иначе называемый «слугой», превратился в четыре марки, или «служанки», и два медяка, но, по крайней мере, мне не пришлось разменивать «совенка». Холтийский «слуга» имеет такую же ценность, как и галлардийский «совенок», только на нем изображен жирный засранец верхом на осле, со снопом пшеницы в руке. Вероятно, этим снопом он собрался подтереть задницу. Совсем никчемная монета, заслужившая размен.