Рик Риордан - Башня Нерона стр 14.

 Тогда мы тебе ничего не скажем!  пригрозила Оса.

 Никогда не скажем!  поддакнула Злоба.

 Я и не просил,  любезно ответил я.

 Я хочу послушать про хот-доги гриль,  сказала Мэг.

 Нет, не хочешь,  заверил я ее.

За окном размытый Куинс сменился окраиной Лонг-Айленда. Седые сестры на переднем сиденье едва не тряслись от нестерпимого желания выпалить свое предсказание.

 Это очень важные слова!  заявила Оса.  Но ты никогда их не услышишь!

 Ладно,  согласился я.

 Тебе нас не заставить!  сказала Буря.  Хоть от них и зависит твоя судьба!

У меня мелькнула тень сомнения. Неужели Нет, это просто невозможно. Пойди я у них на поводу и они скорее всего вывалят на меня свое никому не нужное мнение о том, какая косметика лучше всего сочетается с оттенком моего лица.

 Я на это не куплюсь,  отрезал я.

 А мы ничего и не продаем!  взвизгнула Оса.  Эти строчки слишком важны, и мы сказали бы тебе, только если бы ты угрожал нам страшными карами!

 Не буду я вам угрожать

 Он нам угрожает!  взмахнула руками Буря и отвесила Осе такой подзатыльник, что их общий глаз тут же выскочил у нее из глазницы. Оса поймала его и, неловко замешкавшись, бросила за спину, прямо мне на колени.

Я заорал.

Сестры заорали тоже. Злоба, лишившись штурмана, описывала по дороге зигзаги, отчего мой желудок забросило в пищевод.

 Он украл наш глаз!  верещала Буря.  Мы ослепли!

 Неправда!  вопил я.  Какая мерзость!

Мэг едва не пищала от восторга:

 КАК! ЖЕ! КРУТО!

 Уберите его!

Я вертелся и изгибался, надеясь, что глаз куда-нибудь укатится, но он упрямо лежал у меня на коленях, укоризненно пялясь мне в лицо взглядом дохлого сома. От Мэг не было никакой помощи. Она явно не хотела испортить этот крутой момент, когда мы мчались быстрее скорости света и должны были вот-вот расшибиться в лепешку.

 Он раздавит наш глаз,  выла Злоба,  если мы не прочтем стихи!

 Не раздавлю!

 Мы все умрем!  охала Оса.  Он псих!

 Я НЕ ПСИХ!

 Ладно, твоя взяла!  простонала Буря.

Она приосанилась и выразительно и громко, словно выступала для публики в Коннектикуте за десять миль от нас, продекламировала:

 Сумеет Дэр на тайный путь взглянуть!

Следом вступила Злоба:

 И крах грядет; тот лев змеей объят!

Оса закончила:

 Иль принцепса ты трон не сможешь пошатнуть!

Мэг захлопала в ладоши.

Я, не веря своим ушам, уставился на Седых сестер:

 Это никакой не доггерель. А терцина! Вы прочитали новую строфу нашего пророчества!

 Больше у нас для тебя ничего нет!  сказала Злоба.  Так что отдавай глаз, быстро. Мы почти у лагеря!

Мой шок сменился паникой. Если Злоба не сможет остановиться в нужном месте, мы ускоримся так, что пройдем точку невозврата и превратимся в яркий поток плазмы над Лонг-Айлендом.

Но эта перспектива все же пугала меня не так сильно, как необходимость прикоснуться к лежащему у меня на коленях глазу.

 Мэг! Салфетка есть?

 Слабак!  фыркнула она и, взяв глаз голыми руками, бросила его Злобе.

Та тут же впихнула его в глазницу, моргнула, посмотрев на дорогу, и с воплем «АЙ! АЙ! АЙ!» ударила по тормозам так, что мой подбородок впечатался в грудь.

Когда дым рассеялся, я увидел, что мы остановились на старой проселочной дороге за границей лагеря. Слева возвышался Холм полукровок, на вершине которого виднелось единственное дерево большая сосна, а на ее нижней ветке поблескивало Золотое руно. Обвив ствол, на земле лежал дракон Пелей. Рядом с драконом, почесывая его за ухом, стоял мой старый заклятый друг Дионис бог, покровительствующий всему, что бесит Аполлона.

Глава 8

Я мистер А

Буду чинить туалеты

И вырублюсь

Возможно, насчет последнего я погорячился.

Дионис покровительствовал другим вещам, например вину, вечеринкам после вручения «Оскара» и некоторым видам растений. Но для меня он навсегда останется доставучим младшим братом, который повсюду за мной таскался и копировал меня во всем, пытаясь привлечь мое внимание.

Наверняка это многим знакомо. Представьте: вы бог. Ваш младший брат канючит, чтобы папа и его тоже сделал богом, хотя это ваша фишка. У вас есть отличная колесница, запряженная огненными конями. Ваш младший брат выпрашивает себе собственную колесницу, запряженную леопардами. Вы крушите войска греков у стен Трои. Ваш младший брат отправляется в поход против Индии. Короче, как обычно.

Дионис стоял на вершине холма, словно ожидал нашего прибытия. Возможно, так оно и есть: он все-таки бог. Его поло с леопардовым принтом весьма неплохо сочеталось с Золотым руном, висящим на ветке у него над головой. А вот лиловые слаксы сочетались плохо. Возможно, когда-то давно я и дразнил его за дурной вкус в одежде. Но сейчас рисковать бы не стал.

К горлу подступил комок. Меня и так уже тошнило после поездки и импровизированной игры, где вместо мячика нужно было кидать глаз. Раненый лоб болел. В голове проносились новые строчки пророчества, озвученного Седыми сестрами. Я был не готов к новым переживаниям. Но встреча с Дионисом Она обещает быть непростой.

Мэг захлопнула за собой дверь такси.

 Спасибо!  сказала она Седым сестрам.  В следующий раз расскажите про хот-дог!

Не попрощавшись и даже не попросив показать их стихи моему литературному агенту, Седые сестры погрузились в пучину красно-черного гудрона.

Мэг, прищурившись, посмотрела на вершину холма.

 Это еще кто? Мы с ним раньше не встречались.  В ее голосе звучала подозрительность, словно чужак вторгся на ее территорию.

 Это бог Дионис,  ответил я.

 Почему?  нахмурилась Мэг.

Возможно, она имела в виду «Почему он бог?», или «Почему он там стоит?», или «Почему нам досталась такая жизнь?». Все эти вопросы были одинаково уместными.

 Не знаю,  пожал плечами я.  Давай выясним.

Пока мы поднимались по склону, мне хотелось то истерически зарыдать, то расхохотаться. Судя по всему, это был шок. Еще даже обед не наступил, а день уже нельзя назвать простым. Правда, учитывая, что мы приближались к богу безумия, пришлось допустить, что, возможно, у меня психотический срыв или приступ мании.

Мне стало казаться, что я выпал из реальности. Я не мог сосредоточиться. Не знал, кто я, кем должен или хочу быть. Бодрящие вспышки божественной силы, гнетущие возвращения в хрупкое тело смертного, выбросы адреналина и приступы ужаса не прошли даром: эмоции накатывали на меня. Идти к Дионису в таком состоянии значит нарываться на неприятности. Просто оказавшись рядом с ним, любой рискует усугубить свои ментальные проблемы.

Мы с Мэг добрались до вершины. Приветствуя нас, Пелей выпустил пар из ноздрей. Мэг обняла дракона за шею, хотя я бы на ее месте поостерегся. Драконы печально известны тем, что не любят обнимашек.

Дионис посмотрел на меня с ужасом и изумлением примерно так я теперь смотрю на собственное отражение в зеркале.

 Значит, отец и правда сделал это с тобой,  сказал он.  Бессердечный glámon.

В переводе с древнегреческого glámon означает «старый потаскун» или что-то вроде того. Учитывая многочисленные любовные похождения Зевса, он, возможно, даже не счел бы это оскорблением.

Дионис схватил меня за плечи.

Я был не в состоянии вымолвить ни слова.

За последние полвека он совсем не изменился: пузатый коротышка средних лет с обвисшими щеками, красным носом и курчавыми черными волосами. Лишь фиолетовый оттенок в радужках его глаз намекал, что он больше, чем просто человек.

Остальные Олимпийцы не могли взять в толк, почему Дионис выбрал этот облик, хотя мог заполучить любую внешность. В древние времена он славился юношеской красотой, бросавшей вызов гендерным условностям.

А я понимал. Дионис совершил преступление, погнавшись не за той нимфой (перевод: за нимфой, на которую положил глаз наш отец), и был наказан: он должен сто лет управлять этим лагерем. Ему запрещалось пить вино величайшее из его изобретений и появляться на Олимпе, за исключением дней, когда собирался совет по особым случаям.