INSPIRIA - Почти идеальный брак стр 7.

 Не знаю Я никогда раньше не хотела детей. Мое детство было далеко не идеальным.  Мэтью кивает в ответ на мои слова.  Но эта мысль просто поразила меня, когда я сидела в кафе на прошлой неделе. Я увидела, как женщина катает своего ребенка в коляске, и тут меня охватила ревность, как будто я нуждаюсь в собственном ребенке. А теперь, я думаю, может быть уже слишком поздно.

 Никогда не бывает слишком поздно. Существуют программы по рождаемости и усыновлению,  Энн ободряюще улыбается.

 Будем надеяться, что уже слишком поздно,  огрызается Мэтью.

Я прищуриваюсь, глядя на него, приказывая ему остановиться, в то время как Энн бросает на него строгий взгляд.

 Мне тридцать три года. Есть ли у меня вообще силы быть мамой?

 Ты что, издеваешься надо мной? Ты как чертов кролик-энерджайзер, Сара. Ты продолжаешь идти вперед. Приходишь сюда до семи утра и уходишь после шести вечера почти каждый день, а иногда позже. У этого счастливчика не хватит энергии, чтобы угнаться за тобой.

 Это единственное, в чем я могу согласиться с Энн. У тебя действительно сумасшедшее количество энергии.

Я улыбаюсь им обоим. Я так много сделала в своей карьере и достигла того, чего большинство людей никогда не добьются. Я защищала нечестных политиков, убийц и лиц, занимающихся отмыванием денег. Я руковожу командами корпоративных юридических фирм и помогала создавать эту компанию с нуля. Но по какой-то причине, несмотря на всё, чего я достигла, единственное, что меня пугает,  быть матерью. То, что должно быть естественным.

 Спасибо, Энн,  говорю я искренне.  И никакого спасибо тебе, Мэтью.

Тот драматически хватается за грудь, притворяясь убитым горем.

 Что Адам думает обо всем этом?  интересуется Энн.

 Я никогда не видела его таким счастливым.

 Почему я не удивлен?  Мэтью закатывает глаза.

 Что это значит?

 Его карьера пошла на спад. Ребенок заставит его почувствовать, как будто его жизнь снова обрела смысл. Единственная причина, по которой человеческая раса не вымерла,  это то, что люди без цели размножаются.

У Энн отвисает челюсть, но я привыкла к нестандартным мнениям Мэтью. Он говорит такие вещи только для того, чтобы вывести людей из себя. Я научилась никогда не давать ему такого повода.

 Что привело тебя в округ Колумбия?  спрашиваю я, игнорируя его предыдущее заявление.

 Шестимесячный контракт. Ты будешь часто меня видеть.  Он подмигивает.

 Разве нам не повезло?  саркастически говорит Энн. Она привыкнет к нему.

 Конечно, дорогуша.

Мэтью подходит к книжной полке и начинает извлекать случайные тома. Энн выходит из моего кабинета, закрывая за собой дверь: она хочет убедиться, что всё будет готово для суда сегодня утром. Это громкое дело поглощало мое время весь прошлый год, и я надеюсь, что, как только оно закончится, смогу сосредоточиться на Адаме.

 Наконец-то,  говорит Мэтью.

 Остановись.  Я беру какие-то бумаги со своего стола и перекладываю их.

 Я просто шучу и издеваюсь над ней.

 Знаю. Я точно знаю, какой ты,  я улыбаюсь.

 Я всегда проверяю людей. Если они не смогут справиться со мной в моем худшем состоянии, они не заслуживают меня в моем лучшем виде,  говорит он, поднимая подбородок.

 Но с тобой нет ничего лучшего, Мэтью.

 Это секрет, который они узнаю́т, когда становится слишком поздно,  он смеется.  Теперь, когда я в городе, у тебя найдется для меня время?

 Тебе даже не нужно спрашивать.

6

Адам Морган

Когда я открываю глаза, Сары уже нет. Впервые за долгое время я просыпаюсь с чувством, что всё будет хорошо. Сара наконец-то хочет того же, чего и я: семью. Мы на одной странице нашего романа. Всё это время я опережал ее на несколько глав, и теперь она меня догнала. Я надеюсь, что она отойдет от фирмы и сосредоточится на создании семьи. У меня такое чувство, что то, что мы сделали прошлой ночью, сработало, и через девять месяцев мы будем приветствовать малыша Моргана в этом мире. Это то, кем я должен быть,  отцом.

Соскальзываю с кровати и надеваю трусы, скомканные и брошенные рядом с тумбочкой. Чищу зубы, поправляю изголовье кровати и выплескиваю на лицо пару пригоршней воды. Сегодня будет хороший день. Сейчас 11:30, и я проспал немного дольше, чем намеревался. Но это не имеет значения, потому что сегодня первый день моей новой жизни.

Когда я спускаюсь по лестнице, меня молнией ударяет мысль. Келли. Черт, я не должен был писать эту записку! Я должен был покончить с этими отношениями прошлой ночью. Бегу обратно наверх, чтобы забрать свой мобильный телефон. Как только я хватаю его, звонят в дверь. Быстро надеваю брюки и футболку, засовывая телефон в карман. Снова раздается звонок.

 Господи Иисусе Иду!

Раздается несколько громких ударов.

 Бегу!

Спускаюсь по лестнице и направляюсь к входной двери. Распахиваю ее и вижу двух мужчин в коричневой униформе, в комплекте с поясами и широкополыми шляпами. Выражения их лиц суровые и разочарованные или это отвращение и недовольство? Не могу понять. Я протираю глаза. Тот, что слева высокий белый мужчина с твердой челюстью и пронзительными зелеными глазами,  говорит первым.

 Я шериф Райан Стивенс. Вы Адам Морган?

Я киваю. Следующим говорит тот, что справа: еще более высокий чернокожий мужчина с широкими плечами и лицом, которое выглядит высеченным из камня.

 Я помощник шерифа Маркус Хадсон. Нам нужно задать несколько вопросов о вашем местонахождении вчера вечером.

 В чем дело?  Я хватаюсь за входную дверь одной рукой и обмениваюсь взглядами с шерифом и его заместителем. На улице припаркованы две патрульные машины.

 Нам просто нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов.  Шериф повторяет это чуть более сурово и нетерпеливо. Я делаю шаг назад, все еще держась за дверь.

 Что происходит?  Я в замешательстве, но стараюсь оставаться хладнокровным, спокойным и собранным. Легче сказать, чем сделать. Я понятия не имею, почему сотрудники правоохранительных органов внезапно появляются у моей двери.

 Может быть, будет проще, если мы поговорим с вами в участке?  предлагает шериф.

 Как это «будет проще»? Что, черт возьми, происходит? Сара в порядке? С ней что-то случилось?  Моя первая мысль всегда о Саре. Она известный юрист с огромным количеством врагов. Ей угрожали смертью. Ее домогались. А однажды она даже подверглась физическому насилию. Я знаю, что Сара работает над большим делом, хотя не уверен в деталях. Потому что я никогда по-настоящему не спрашивал ее об этом. Я должен был это сделать.

 Мистер Морган, постарайтесь сохранять спокойствие.

 К черту. Я звоню жене.

Вытаскиваю телефон из кармана и пытаюсь закрыть дверь. Шериф Стивенс придерживает ее ногой, и они с Хадсоном протискиваются внутрь.

 Убирайтесь к дьяволу из моего дома!

Полицейские бросаются вперед, хватают меня и заводят обе мои руки за спину. Мобильный телефон падает на пол как раз перед тем, как я завершаю звонок. Я борюсь. Я знаю: всякий раз, когда вы видите, как люди борются с полицейскими, вы всегда думаете, что они идиоты. Не сопротивляйтесь полиции. Вы никогда не выиграете эту битву. Но когда вы оказываетесь в такой ситуации: когда понятия не имеете, что происходит, в порядке ли те, кого вы любите, или почему это происходит Вы деретесь как черт. Я бросаю шерифа Стивенса на землю и освобождаю руку. Шериф бормочет что-то вроде: «Вот придурок»,  и встает на ноги, накидываясь на меня. Его помощник всё еще держит мою вторую руку.

 Ладно, с меня хватит этого дерьма,  Хадсон ударяет коленом мне в лицо. Я падаю на землю. Из моего носа брызжет кровь. Хадсон врезает мне коленом в спину, в то время как шериф надевает на меня наручники.

 Ты просто должен был это сделать, не так ли?  говорит шериф Стивенс со смешком и выражением разочарования на лице.