INSPIRIA - Почти идеальный брак стр 13.

Адам откидывается на спинку стула и проводит руками по лицу, потирая кожу, которая, кажется, побледнела от недостатка сна, от горя и стресса. Его глаза красные, а на лицо легла тень усталости. Несмотря на то, что он сделал, и на его внешность, он всё еще красив. Я понимаю, почему Келли не смогла устоять перед ним. Я тоже не смогла.

 Ваши отношения были постоянными?

 Да, мы виделись несколько раз в неделю, и она проводила много ночей в доме у озера.  Он глубоко вздыхает.

 Ты упомянул ее мужа, Скотта. Что ты о нем знаешь?

Адам садится прямо. В его глазах появляется чувство надежды и гнева. Я могу сказать еще до того, как он начнет говорить, что он ненавидит этого человека и искренне верит, что именно этот человек убил Келли.

 Он нехороший человек. Я знаю, что он должен был иметь к этому какое-то отношение. Он был жестоким. Он угрожал ей. Он причинил ей боль. Я думаю, что он знал о нас

Я прервала его.

 Как ты думаешь, почему он знал о тебе и Келли? Ты когда-нибудь общался с ним?

 Из-за сообщений той ночью. Он угрожал ей. Сказал, что знает, что она лжет. Сказал, что причинит ей боль.

Я набрасываю несколько слов о Скотте.

 Если он угрожал Келли, это могло бы помочь нам с обоснованными сомнениями и дать человека, на которого можно было бы указать пальцем. Жестокий муж очень подходит. Я видела это сотни раз. Это была бы легкая победа.

Глаза Адама загораются.

 Правда?

 Да, но давай не будем забегать вперед. Это один из путей, которым мы можем следовать. Итак, ты когда-нибудь встречал Скотта?

 Нет, но мне и не нужно было. Я знаю, что он за человек.  Адам стискивает челюсти, и его глаза сужаются.

 Что же это за тип мужчины?  Я кусаю кончик своей ручки.

 Плохой.

 И кем это делает тебя?  Мои глаза сужаются.

Выражение лица Адама меняется с гневного на виноватое.

 Мне жаль. Мне не следовало этого говорить.  На мгновение я замолкаю, заглядывая в свои записи, а затем снова смотрю на него.  Это конфликт интересов. Возможно, я твой лучший шанс выбраться из этого, но не знаю, смогу ли я избавиться от боли и гнева. Я чувствую себя нехорошо из-за этого дела.

 Пожалуйста,  говорит Адам. Его глаза умоляют меня помочь.

Я грызу кончик колпачка от ручки. Я знаю, что у нас были проблемы так бывает в каждом браке,  но лгать мне последние шестнадцать месяцев Да, я была невнимательна, и да, я была не совсем любящей женой, но это не значит, что я не любила его. Я никогда не переставала любить его. Даже сейчас, в этот самый момент, я люблю Адама. Я ненавижу его, но я люблю его. Всё, что делала, я делала для нас. Я делала это ради нашего будущего. Каждая ночь, которую я проводила в офисе, была для нас, чтобы у нас была та жизнь, о которой мы мечтали. Если б его писательская карьера не оборвалась сразу же, как только началась, возможно, мне не пришлось бы так усердно работать. Проблемы в нашем браке были в такой же степени его виной, как и моей. Я сделала всё, что могла. Я купила гребаный дом, чтобы помочь его карьере, а вместо этого он использовал его, чтобы пить вино, обедать и трахать другую женщину СТОП. Я не могу так думать. Не знаю, смогу ли я отделить себя от этого. Мне просто нужно время подумать. Я должна сделать шаг назад.

Начинаю собирать вещи и отодвигаю стул. Адам спрашивает, что я делаю. На его глаза наворачиваются слезы, у него начинается паника. Он думает, что я отказываюсь от нас, от него. Я ничего не говорю. Я сдерживаю эмоции гнев, предательство, печаль, беспокойство, страх. Выталкиваю из себя эти чувства.

Когда я делаю шаг назад, дверь позади меня распахивается, и я падаю. Моя голова ударяется о край стола, по лицу течет кровь. Я кричу. Шестифутовый мужчина в форме перепрыгивает через стол и валит Адама на пол. Я вздрагиваю. Прикасаюсь к рассечению на лбу и осматриваю кровь на кончиках пальцев. Офицер с коротко подстриженными светлыми волосами и широкими плечами бьет Адама по лицу, опустив его на пол. Адам пытается позвать на помощь, но у него не получается, так как кулаки продолжают дубасить его. Во рту у него кровь.

Я поднимаюсь на ноги, спотыкаясь, подхожу к копу и пытаюсь оттащить его от Адама. Бью его по голове и уху. Это не действует. Лицо Адама залито кровью, а правый глаз уже заплыл и закрылся. Он пытается остановить удары, но ему не сравниться с этим человеком, полным ярости.

Я снова бью офицера, и на этот раз он на секунду останавливается, оглядываясь на меня. Его глаза арктически-голубые и покрыты красными капиллярами. Он отталкивает меня, не говоря ни слова. Как раз в тот момент, когда я врезаюсь в стену, в допросную с шумом врываются шериф Стивенс и его заместитель Хадсон. Они отрывают мужчину от Адама, который почти выведен из строя.

 Помощник шерифа Саммерс, прекратите это немедленно!  командует Стивенс, загоняя его в угол. Хадсон тоже удерживает коллегу.

Врывается еще пара полицейских, чтобы сдержать этого разъяренного человека. На лбу и шее у него выступают вены, пронзительные яростные глаза налиты кровью, со лба капает пот. Он дышит с такой интенсивностью, что кажется, может упасть в обморок. Я никогда не видела столько гнева. Он издает раздраженное рычание. Его губы сжимаются в глубокий вдох. Ноздри раздуваются так широко, что могут порваться. Его лицо искажается, и он издает вой. Этот человек ломается прямо у нас на глазах. Слезы льются из его глаз. Сопли капают у него из носа. Его тело теряет напряжение и превращается практически в лужу. Шериф, помощник шерифа и офицеры перестают его сдерживать. Хадсон помогает ему подняться.

 Скотт, приятель, всё будет хорошо. Я сделал бы то же самое. На самом деле я пытался сделать то же самое.  Он похлопывает своего друга по плечу.

Я прислоняюсь к стене. О боже мой Это муж Келли. Он полицейский. Адам корчится от боли на полу, едва живой. Хадсон и офицеры выталкивают Скотта из комнаты. Шериф Стивенс смотрит на Адама и качает головой. Он кричит, чтобы кто-нибудь вызвал «Скорую помощь». Затем его взгляд перескакивает на меня, и это первый раз, когда он замечает, что я здесь и что мне больно. Стивенс подбегает ко мне, обнимает меня одной рукой и осматривает порез у меня на лбу.

 Сара, мне жаль. Вы в порядке?  Он явно смущен тем, что произошло в его полицейском участке. В голосе чувствуется какая-то нежность. Его волнует, что мне больно. Шериф прикасается к ране, и я морщусь от боли.  Извините,  снова говорит он.

 Всё в порядке. Я в порядке.

 Давайте приведем вас в порядок и осмотрим.

Он пытается выпроводить меня. Я отталкиваюсь от него и опускаюсь на колени рядом с Адамом. Другой офицер пытается вытереть кровь бумажными полотенцами. Я убираю пропитанные кровью волосы со лба мужа.

 Ты как?

 В норме,  говорит он.

Я беру бумажные полотенца и пытаюсь стереть немного крови с его глаз, чтобы он мог видеть меня, чтобы мог видеть, что я здесь ради него. Провожу рукой по его щеке, заверяя, что я позабочусь об этом, что я буду рядом с ним.

Затем поворачиваюсь к шерифу Стивенсу. Тот закрывает рот.

 Это неприемлемо!

 Я знаю. Знаю. Я позабочусь об этом. Офицер Саммерс находится в административном отпуске. Он не должен был быть здесь.

 Тогда почему он был здесь?

Шериф Стивенс не отвечает. У него нет ответа. Он просто качает головой. Входят два санитара с сумкой и каталкой и быстро начинают помогать Адаму. Меня прогоняют, когда они опускаются на колени по обе стороны от него, задавая вопросы, чтобы проверить, в порядке он или нет. Я делаю пару шагов назад, и шериф кладет руку мне на плечо.

 Они позаботятся о нем. Давайте приведем вас в порядок.

Это скорее предложение, чем приказ. Я киваю и следую за ним, пока санитары укладывают Адама на каталку.

* * *

Я сижу в кабинете шерифа. Он возвращается с небольшой аптечкой, прислоняется к столу передо мной и вытирает засохшую кровь с рассечения на моем лице. Стивенс уже не раз говорил, как ему жаль, и я считаю, что он не врет. Но не уверена, сожалеет ли он о том, что сделал Скотт, о ситуации, в которой я нахожусь, или обо всем этом сразу.