Почуфарова Марина - Подсолнухи

Марина Почуфарова

Подсолнухи

Выход там, где вход

 Сегодня встречаемся с Жоржеттой Семеновной. Это крутейшая экстрасенсша! То, что тебе нужно!  кричала Соня по телефону.

Моя лучшая подруга Соня старается мне помочь. Несмотря на многочисленные неудачи, все еще не сдается. С восемнадцати лет я падаю в обморок от смеха. Даже от намека на шутку начинает кружиться голова. Пять лет длится этот странный период пришлось многое поменять в привычном образе жизни. Как назло, у меня обостренное чувство юмора и феноменальная способность видеть забавное и смешное почти в каждой вещи.

За столиком летнего кафе рядом с Соней восседала дама лет шестидесяти, с ровным гнездом из фиолетовых волос. Синяя губная помада в тон лака на ногтях и почти прозрачная желтая блузка, под которой колыхалась грудь двузначного размера, не внушали надежду на помощь. Ее вопрос я уже не услышала, потому что упала на руки проходившему мимо официанту. Меня усадили на пластиковое кресло, принесли воды, и я, не поднимая глаз на Жоржетту, протянула ей выписки из медкарты. Кровь, гормоны, эхограммы, заключения невролога, кардиолога и еще десяток ологов. Жоржетта Семеновна молча изучила бумажки, написала что-то на листке, взяла протянутую Соней купюру и удалилась.

 Светик, ну что же с тобой делать? Обидела женщину.  Подруга судорожно собирала справки, небрежно брошенные Жоржеттой.

 Ехать в Изумрудный город?  прочитала я указания экстрасенсши и не поверила своим глазам.  За это мы отдали столько денег?!

 Успокойся, это санаторий в Березовке.  Соня вырывала у меня листок.  Там нужно найти главврача Колхидского Н. Н. и ни в коем случае не ссылаться на Жоржетту.

Путь предстоял долгий. Маршрутка, метро, электричка и автобус. Но я была рада: хоть какие-то приключения и впечатления. Из-за моей странной болячки давно не путешествовала.

Соня ждала меня на вокзале с велосипедным шлемом в руках.

 Ну нет, я не буду это надевать! Я тогда от своего вида падать начну. Вдруг отражение увижу или просто представлю,  сопротивлялась я подруге и кружению головы.

 Надо подстраховаться,  настаивала Соня.  Мало ли что в пути может случиться!

Шлем я взяла, но надевать не стала. Убаюкивающе стучали колеса. Мелькали домики, поля, деревья, через открытые окна врывался запах трав. Мы наслаждались дорогой. На предпоследней станции в вагон вошли два нетрезвых гражданина, в спортивных штанах с вытянутыми коленками, и сразу направили свои остроносые ботинки в нашу сторону.

 Смотри, Васек, столичные штучки!  сказал первый, обдав нас хроническим перегаром.

 Какие крали!  сказал второй и подмигнул.

Мне стало жутко и смешно одновременно. Мозг посопротивлялся и уронил меня на Сонины острые коленки. Когда я пришла в себя, поезд сбавлял ход, приближаясь к нашей станции, а Соня и незнакомый молодой человек пытались поставить меня на ноги. Нетрезвых граждан рядом уже не было. Молодого человека с сильными руками и светлыми кудрями звали Сергей.

На станции мы сели в рейсовый автобус, который почти без приключений довез нас до санатория. Почти, потому что кудрявому Сергею оказалось по пути, и он всю дорогу пытался нас рассмешить. Пока, наконец, не понял, что его шутки в буквальном смысле валят меня с ног.

«Изумрудный город» состоял из трех бледно-зеленых зданий советской постройки. Они скромно спрятались среди берез и осин. После бензинового автобусного плена лесной воздух показался сладким и осязаемым, а небо высоким и бесконечно-голубым. Сергей работал техником в этом санатории. Он проводил нас до главного корпуса и обещал навестить. Мы взяли номер на два дня.

 Не отдыхать приехали,  утешала Соня то ли меня, то ли себя, разглядывая комнату.

Номер оказался ужасен: все, что могло быть облезлым, облезло, что могло быть ободранным ободрали до нас.  Зато лес, воздух и тишина,  продолжала она, открывая окно, чтобы впустить воздух и тишину.

 И ничего смешного!  я тоже нашла большой плюс.

Сегодня Колхидский уже не работал. У нас появилась возможность рассмотреть плюсы этого места получше: погулять по лесу, подышать березовым воздухом. Вечером того же дня заглянул Сергей. Он старался не шутить, но два раза я все-таки ненадолго отключилась.

Следующим утром первым делом я отправилась к главврачу. Колхидский сильно озадачился моим вопросом. Изучая справки и выписки из медицинских карт, он постоянно поправлял старомодные очки с увеличивающими линзами, которые делали его глаза чересчур огромными, и почесывал затылок с остатками волос.

 Кто же вас ко мне отправил, милая барышня?  в третий раз спросил врач.

Я решила сказать правду:

 Жоржетта не помню отчество.

Он вскочил, замахал руками, как будто собирался взлететь. Глаза стали еще огромнее, изо рта вырвались нечленораздельные звуки и слюни. Я потеряла сознание.

Нашатырь и лед на ушибленный затылок быстро вернули меня к жизни. Колхидский тоже пришел в себя.

 Это моя бывшая жена. Она издевается надо мной, специально отправляя ко мне пациентов, которым невозможно помочь. Продолжает унижать меня и после развода,  жаловался он, капая в стакан какое-то лекарство.

 Не помог Гудвин,  я в красках описала Соне и Сергею детали встречи с врачом.

 Я, кажется, знаю, как тебе избавиться от этой напасти,  произнес Сергей, предварительно усадив меня на скамейку.  Если мы не можем победить врага, значит, его нужно возглавить!

 А подробнее?  заинтересовалась я.

 Это же очевидно. Нужно сделать юмор профессией!

 А что? Когда не избегаешь смешных моментов, а наоборот выискиваешь, записываешь, то они уже и не кажутся такими смешными,  согласилась Соня.  Тем более писать и выступать можно сидя в кресле.

Свет на несколько секунд померк.

P. S. Шесть месяцев спустя.

 Светик, ни пуха ни пера!  перекрикивая шум волн, кричала Соня в трубку.  Прости, что пропускаю твое первое стендап-выступление!

 Не переживай, придешь на второе. Свадебное путешествие важнее. Привет Сереге. Он настоящий Гудвин! Ни одного обморока за три месяца. И к черту!

Без фильтров

 Я сидела за кассой и слушала Матильду в прямом эфире. Ты же мне сказала, обязательно-о-о.  Клава теребила бумажный платочек ручищами, предназначенными для дойки коров, размазывала косметику по румяным щекам и завывала:  А тут мужик лысый, с просроченными кефиром. Я ему говорю: «Отвали». А тут мымра-а-а.

 И?  участливо спросила Валентина, затушив сигарету.

 Разоралась так, что башня на голове заколыхалась. Сосисками своими в кольцах стала меня тыкать, а потом увидела наушник в ухе и уволила-а-а.

Клава повсхлипывала, потерла распухший нос и продолжила:

 А я только ресницы успела сделать, а губы в следующем месяце-е-е,  завыла она с новой силой, но в другом регистре, плавно переходя с баритона на бас.

 Так, короче, это твой шанс.  Валентина откинулась на спинке стула, запахнула халат на тощих ногах и снова закурила.  Мы уже основательно подковались. Короче! Все ресурсы кинем на развитие блога. Время самый ценный ресурс.

Она стряхнула пепел в банку из-под сайры:

 Короче! Главное в тренд попасть.

 А что сейчас в тренде-е-е?  не успокаивалась Клава.

 Матильда сказала: «Искренность и минимализм».

 Да, минимализма завались.  Клава перестала плакать и оглядела комнату.

Стол с прожженной скатертью, двуспальный матрас в углу и старый покосившийся шкаф все это богатство досталось Клаве пару лет назад вместе с комнатой в коммуналке от троюродной тетки. Шкаф, судя по всему, переживший революцию, добавлял дух старины, вернее, душок. Поэтому пахло здесь соответственно: пылью, нафталином и красногвардейцами.

Впервые мечта стать знаменитой появилась у Клавы в двадцать пять лет, сразу после развода. «Вот я сейчас ка-а-ак! Они еще пожалеют»,  решила Клава, когда выяснила, что муж нашел городскую фифу и сбежал, оставив ей фамилию Кукушкина и несмываемый статус разведенки. Клава захотела поехать на «Дом-2», но мать сказала, что проклянет. К счастью, подвернулось наследство: жилье в Питере. Клава наплевала на проклятье, укатила ближе к славе.