Всего за 249 руб. Купить полную версию
Я садился за барную стойку и слушал, иногда записывал. Люди приходили и уходили, истории текли рекой, а я был огромной хищной рыбой, не знающей сытости.
Мы выросли за этой громадиной. Она с одной стороны, а я с другой. А наши сплетни превращались в правдивые слова, летающие по всему интернету. За каждой барной стойкой была своя правда. Однажды мы даже переспали за ней, когда лайки к статье перевалили за сотку. После этого мы как раз съехались. Все шло своим чередом, но помешала болезнь ее матери.
Этой ночью она позвонила мне и рассказала, что похоронила ее. Я попробовал посочувствовать, но она быстро перевела тему. Она приберегла сладкое для меня, но действовать нужно было быстро.
На этот раз она узнала об этом не от родственников, а из группы для барменов в интернете. Они говорили о странной истории, прогремевшей в пригороде, и один из них был в ней замешан. Подробности не уточнялись, но Инга сказала, что это дело заинтересовало ее максимально, но сама она не может в данный момент развить эту сплетню, поэтому просит меня заняться ей лично.
И вот я здесь, мчусь на поезде в Лугу, что под Питером, любуюсь пейзажем за окном и думаю о барной стойке. Сам городок меня не интересовал. Место, куда лежал мой путь, называлось Заклинье маленькая деревня в трех километрах от Луги. Если бы не эта история, я бы никогда и не узнал, что такое богом забытое место есть на карте. Хоть и первое упоминание о нем появилось аж в 1500 году.
Посмотрев фотографии, я убедился, что это мрачное, заброшенное поселение, не более чем на три тысячи жителей. Единственным его достоинством была природа.
Поезд сбрасывал скорость, голос из громкоговорителя рассказал мне, что будет дальше:
Следующая станция город-герой Луга. Пожалуйста, при выходе заранее проверяйте свой багаж. Счастливого пути! вот и все, прощай уютный вагон. А ведь мы были с тобой вместе добрых два часа.
Я последовал совету и тщательно проверил вещи. Планшет, телефон, паспорт, деньги, небольшая фляга коньяка пятилетней выдержки, ручка и блокнот. Зачем мне блокнот? Просто привычка еще с тех времен, когда мы с Ингой перекидывались записками, оставляли тайные послания. Да и вообще эпистолярный жанр мне мил по сей день.
Я надел походный рюкзак, окинул взглядом место, на котором сидел. На относительно белой поверхности квадратного откидного столика осталась лишь кружка с недопитым чаем, куда я добавил немного коньяка. Я забрал вещи и двинулся к выходу, поезд уже подъезжал к обещанной остановке.
Немногочисленные пассажиры медленно стягивались к выходу, никто не торопился. Некоторые так и остались сидеть на своих местах. В вагоне пахло курицей гриль, беляшами и прочей едой. Похоже, что это негласная традиция чем-то перекусить в пути. В этом простом действии проявляется радость детства: жевать что-то вкусное, пока стучат колеса.
Поезд совсем замедлил ход и влез на вокзал. Тук-тук, тук-тук, победоносный гудок, и вагон остановился. Отрылись двери, и все пассажиры потопали прочь по своим делам, в свои жизни.
Вокзал в Луге непримечательный: стены выкрашены в бежевый цвет, в общественном туалете запах мочи и той самой хлорки. Там же старые деревянные стулья и скамейки вели бой не на жизнь, а на смерть. Кто выигрывает, сказать сложно, скорее, в этой битве не будет проигравших.
Пара киосков: один с пирогами, беляшами, чаем и кофе «Нескафе» из пакетика, второй продавал газеты «Комсомольская правда» и «АИФ» с кроссвордами и разными байками из жизни звезд. На обложке одного издания красовались Киркоров и Басков. Про них я тоже писал, подогревал слухи о романе и был очень доволен: все-таки люди легко верят во все, что ты можешь обозвать «фактом». Я улыбнулся и направился к выходу в город.
Маленький ребенок, проходивший мимо вместе с замученной молодой женщиной, устроил сцену из-за какой-то важной для него проблемы. Может, мама что-то ему не купила, может, он хотел писать или просто устал. Но истерика была жуткая: у парнишки скривилось лицо, и он изо всех сил колотил мать свободной рукой. Мне стало грустно за эту красивую женщину и радостно за себя: никаких детей у меня нет. И даже собаки.
Всегда можно найти проблему, если ты что-то не хочешь делать. Но признаваться в этом стыдно даже себе, и ты выискиваешь целый список причин:
Я легко сделал бы это, но
И поехали: проблема в дороге, погоде, деньгах, здоровье бабушки или кошки. Проблема, проблема, проблема! Ты можешь даже сломать ногу сдуру, лишь бы не делать то, что на самом деле не хочешь, например, из-за страха или неуверенности в себе.
Я это заметил еще в детстве. Но любовь к слухам и желание заполучить в коллекцию самые ценные слова пересиливали все страхи. Каждый раз, когда искал отмазку, когда боялся и хотел отступить назад, я делал титаническое усилие над собой:
Все, что меня пугает, я обязан осуществить. Не бойся сказки, бойся лжи.
Так я говорил себе и делал шаг вперед. Иногда мне казалось, что глаза мои закрыты и я иду в пустоту, не ведая, есть ли впереди обрыв. Я не знал, вернусь ли целым. И все же это того стоило. Единственное, что осталось и заставляло смотреть на себя с уважением и трепетом это последствия. Любое действие имеет последствия, абсолютно любое.
В Луге сырой и теплый воздух. Она южнее Питера, и если проехать еще дальше, то доберешься до Нижнего Новгорода. Но в этот раз моя остановочка здесь.
На машине я не поехал намеренно, опасаясь пробок и аварийных ситуаций на дороге. К тому же, что скрывать, водитель из меня дрянной я стопроцентный пассажир. Бывало такое, что я засматривался на дерущихся в центре бомжей и с открытым ртом въезжал в зад иномарки. Или как-то раз долго разглядывал, как мне показалось, самый уродский в Питере рекламный проспект. Полез за телефоном, чтобы сфотографировать и написать разгромную статью про некомпетентных сотрудников. И случайно нажал на газ. Очередной штраф, разборки, упущенное время и потерянное достоинство.
Дэпээсники меня знали и даже прозвище дали «Горе-баранка». Иногда называли просто бараном. Поэтому мою машину водила Инга, на ней никакое погоняло не висело. Она прекрасный водитель, шикарная любовница и отличный, преданный друг.
С этими мыслями я очнулся недалеко от вокзала, на большом открытом рынке, где каждый торговал, чем хотел. Кто закатками, кто ножами, кто свежей рыбой. Картошка, детские велосипеды, шмотки прошлого века, самовары все можно было найти здесь за относительные копейки.
Рядом с рынком проезжая часть, где приткнулись таксующие мужички, к ним я и пошел. Окинув всех взглядом, я остановился на пожилом мужчине с седыми волосами, сигаретой «Прима» и в кепарике, именно в таких головных уборах ходят в пригородах. Одет просто: брюки, видавшие виды, свитер мохнатых годов и сверху кожанка. Он улыбался и что-то рассказывал соседу, щелкающему семечки. Тот его внимательно слушал.
Как только я подошел, мужчина переключил внимание на городского мудачка и возможность заработать.
Здравствуйте, уважаемый! Куда вас подбросить? Все дороги знаю, куда скажете, отвезу. Я Петрович, сам местный, и все мои предки отсюда. Так что не стесняйся, говори куда нужно, он улыбался, смотрел на меня ясным взглядом, голубые глаза еще не растеряли былую внимательность.
Мне нужно в местную деревню, Заклинье называется. Она в трех килом
Знаю я, сколько километров, мужичок прервал меня, махнув рукой, словно отгонял жирную муху. Не учи ученого, садись давай. Пятьсот рублей, он немного поменял тон, будто расстроился или напрягся.
Конечно же, цену он загнул, по-хорошему тут двести, и то с натяжкой. Но мне захотелось поехать с ним, деньги стали неважны. Я как будто попал в другой мир, в котором пока ничего не понимаю, а местные смотрят на меня и посмеиваются из-за моего любопытства и глупости. Думаю, они сразу повесили на меня ярлык «городской», а значит, я неженка и у меня есть деньги. Они правы, и я согласен сыграть в эту игру.