Всего за 199 руб. Купить полную версию
После разговора с Мадруком Стром не мог скрыть нервозность. Беседуя с капитаном тет-а-тет, наемник сообщил, что стал жертвой шантажа, но в последний момент все же передумал убивать лорда. И не стал бы делать этого, если бы в дом внезапно не заявились друзья доктора. Сначала капитан не поверил ни единому слову убийцы, не желая осознавать фатальность произошедшего. Однако чем больше думал об этом, тем сильнее ощущал надрыв в душе. Ведь если бы они не встретили Вормака в таверне, братья не сыграли бы партию в шахматы и не узнали, что их разделение невозможно. Шут не расстроил бы Еву, и они не поехали бы к Мо, минуя ее дом. Не встретили бы Мадрука, и тот не застрелил бы лорда.
Вернись они хотя бы на пару минут позже, Мо остался бы жив.
Стром чувствовал себя отвратительно. Главное не проболтаться о череде этих случайностей Еве, иначе она никогда не простит себе просьбы отвезти ее к лорду немедленно.
В дом на холме друзья вернулись уже днем, пребывая в самом мрачном расположении духа. Еще ночью все было хорошо: своей малочисленной, но бодрой командой они причалили к берегу, собираясь днем навестить Мориуса. И что же теперь? А теперь лорд мертв, Висмут ранен и находится в больнице, а Шут заливает горе в кабаке. Из живых и почти здоровых остались лишь Стром и Ева, да практически незаметный Шерл, прячущийся у нее в капюшоне. Дарий же в качестве сопровождающего всегда маячил рядом с некромантом.
Что касается почти здоровых. Оставшиеся в живых физически были целы, кроме Висмута, но души их отчаянно кровоточили. Тому, кто остается, всегда тяжелее, чем тому, кто уходит. Стром переживал потерю старого друга и учителя и с болью в сердце осознавал злой рок сложившейся ситуации, однако мыслями своими ни с кем поделиться не мог. Кроме того, он переживал за раненого Висмута, которого собирался забрать к вечеру на корабль и выхаживать лично, и за Еву, которая страдала из-за потери общего друга и неразделенной любви. Стром не только сочувствовал названной дочке, но и страшно беспокоился за нее, размышляя о том, как недавние события могут отразиться на ней, ведь Ева носитель темного дара. С тех пор, как друзья узнали, что Ева некромант, они старательно оберегали ее от всего, что могло бы поселить у нее в душе хоть каплю зла, но теперь Стром не на шутку испугался того мимолетного взгляда, который Ева, уезжая, бросила на Мадрука. В этом взгляде отчетливо читалась ненависть, а вместе с ней ярость и непримиримая жажда мести. Это повергало капитана в ужас. Вместе со всеми этими думами он беспокоился за братьев, а в особенности за Килана, другом которого и являлся в первую очередь. Несомненно, тот придет в себя и научится жить со своей потерей, но сейчас капитану не хватало присутствия этого, как оказалось, самого серьезного шута на свете.
Конечно, было и чему порадоваться скоро Эмпорий, на котором Вормак исправит шляпу, и тогда Стром сможет наконец вернуться домой. Но и здесь было то, что омрачало это радостное ожидание: вдруг дома его уже никто не ждет?
Дом Евы внутри было не узнать, и, увидев то, что с ним сотворил лорд, она расстроилась еще сильнее. Да, было красиво и уютно, но теперь все в нем будет напоминать о погибшем друге.
Стало даже лучше, чем было до пожара, заметил Дарий.
Ева согласилась с ним, но лицезреть устроенную Мориусом красоту без него самого было тяжко.
Совершенно вымотанные физически и морально, Ева и Стром проспали до самого вечера. Шерл в этот раз устроился на подушке рядом с ней, а Дарий остался в холле и, сидя в кресле, привычно наблюдал за языками пламени в камине.
Проснувшись, Ева обнаружила Строма накрывающим на стол, однако, несмотря на аромат, исходящий от подогретого пирога, отказалась от завтрака и даже от чая.
Ты должна поесть, уговаривал ее Стром. Кто не ест, тот теряет силы. А мы с тобой уже сутки голодны.
И это была правда. Последний раз друзья ели на борту «Провидца».
А зачем мне силы, Стром? расстроено спросила Ева. Из-за них в голову лезут разные мысли, а мне хочется перестать думать.
Дарий понимал ее. Ему тоже хотелось остановить поток мыслей, которые мучили его, но сделать это было крайне трудно. Глядя в огонь, призрак думал о Мориусе, задаваясь главным для себя вопросом: какую же тайну унес лорд с собой в могилу? Да, призрак понимал, что правда об Электе не поможет ему освободиться от плена этого мира, но, по крайней мере, это избавило бы его от излишних терзаний.
С трудом отвлекшись от собственных дум, Дарий присел на подлокотник кресла, в котором расположилась Ева, и легонько коснулся ее плеча, ища глазами поддержки у Строма.
Знаешь, о чем я мечтаю сейчас? спросил призрак. Он понимал состояние подруги, но также знал, что, отказываясь от еды, Ева может навредить своему здоровью.
О чем? без интереса спросила она.
Выпить горячего чаю! улыбнулся Дарий. Очень хочу, но не могу! Досадно! он развел руками. Пожалуйста, сделай это ради меня.
Уговоры Дария сработали, и Ева приняла из рук Строма большую кружку с горячим травяным напитком. Это возымело эффект, и капитану даже удалось скормить ей кусочек капустного пирога.
Далее капитан озвучил намерение забрать Висмута на судно, однако Ева была против.
Но почему? удивился он. Шляпа со мной, его даже не придется везти на пристань. Я перенесу парнишку на корабль прямо из больничной палаты.
Потому что тебе потребуется отлучаться за лекарствами. К тому же лекарь из госпиталя должен будет осматривать Виса каждый день, аргументировала Ева. Кроме того, ты собирался заняться похоронами Мориуса. И кто тогда будет ухаживать за Висмутом, пока тебя нет?
И что ты предлагаешь? нахмурился капитан. Оставить его в госпитале? Да он там умрет от тоски и скуки.
Его надо везти сюда, ответила Ева. Пока ты улаживаешь все дела, я буду за ним ухаживать.
Стром, зная отношение Евы к Висмуту, искренне удивился такому предложению, однако посчитал его разумным и согласился.
Ева же, понимая, что обязана Висмуту жизнью, хотела хоть как-то облегчить его состояние и не могла допустить, чтобы он проводил дни и ночи один в больничной палате.
Стром уехал, а Ева осталась дома с Дарием, чтобы подготовиться к приезду больного. К счастью, дом был просторным и несколько комнат пустовали, поэтому хозяйка выделила коку отдельную спальню рядом со своей, на случай если ему срочно что-то понадобится.
Висмута привезли поздно вечером. Он был в сознании, но все еще очень слаб.
Следующие сутки Стром занимался организацией похорон друга, в чем ему активно помогал Эгирин. Губернатор, узнав о гибели доктора, впал в ярость и лично явился в камеру к наемнику, чтобы допросить его.
Через день капитана отыскали братья. После обильных возлияний в кабаке они приходили в себя примерно сутки, после чего решили выбраться из своего укрытия.
Это ужасно, покачал головой Шут, такая трагедия. Очень жаль лорда.
Умирал он достойно, сообщил Стром. Даже захлебываясь кровью, заботился не о себе, а о других. Пока нас не было, он узнал, что Ева некромант, и спешил ей об этом сообщить.
Удивительный человек.
Стром кивнул.
Не представляю, что Ева чувствует сейчас, расстроился Килан. Сначала я, а потом это убийство.
Еве очень тяжело, с укором произнес капитан, но она пока держится. Ее очень поддерживает призрак.
Друзья сидели в таверне, как раз в той, что была недалеко от площади, где Ева летом познакомилась с лордом.
Я скучаю по ней, признался Килан, очень.
Скажи-ка мне лучше, что ты наговорил ей в таверне?
То, что дало бы ей понять: я настоящая скотина.
Но ведь это не так.
Это не имеет никакого значения, Стром, пока я человек с тремя лицами. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, я буду таким всегда. Стало быть, мое истинное к ней отношение совершенно не важно.