Всего за 199 руб. Купить полную версию
Но так действовали все властители варварских королевств на бывших территориях империи, не смотря на то, что все они (кроме вандалов, добившихся официального признания независимости своего государства) формально были подданными императора, связанными с ним обязательствами по федеративным договорам.
Так что никакого особенно выдающегося нахальства в поведении Одоакра не было.
Более того, Зенон, видимо, ничего так и не понял про варваров, несмотря на большой опыт общения с ними, если надеялся что властитель остготов Теодорих I, в Константинополе согласившийся на все его условия, получив Италию, будет вести себя иначе и проявит больше почтения и меньше самостоятельности, чем Одоакр. Захватив трон, король остготов ведь и не пытался делать вид, что собирается плясать под дудку императора. Просто не ссорился с ним лишний раз без серьезной причины. Но его правление было куда более самостоятельным и «нахальным» в римском понимании, чем правление Одоакра.
Получается, как это ни парадоксально, не Одоакр, не варвары, а император Восточной Римской империи Зенон Исавр окончательно уничтожил Западную Римскую, натравив Теодориха I на последнего правителя Италии, который хотя бы формально признавал сюзеренитет Константинополя и само наличие императора на Западе.
Часть 1
О Риме и римлянах
Рим! всемогущее, таинственное слово!
И вековечно ты, и завсегда ты ново!
Уже во тьме времен, почивших мертвым сном,
Звучало славой ты на языке земном.
Народы от тебя, волнуясь, трепетали,
Тобой исписаны всемирные скрижали;
И человечества след каждый, каждый шаг
Стезей трудов, и жертв, и опытов, и благ,
И доблесть каждую, и каждое стремленье,
Мысль светлую облечь в высокое служенье,
Все, что есть жизнь ума, все, что души есть
страсть
Искусство, мужество, победа, слава, власть,
Все выражало ты живым своим глаголом,
И было ты всего великого символом.
Мир древний и его младая красота,
И возмужавший мир под знаменем креста,
С красою строгою и нравственным порядком,
Не на тебе ль слились нетленным отпечатком?
Державства твоего свершились времена;
Другие за тобой слова и имена,
Мирского промысла орудья и загадки,
И волновали мир, и мир волнуют шаткий.
Уж не таишь в себе, как в урне роковой,
Ты жребиев земли, покорной пред тобой,
И человечеству, в его стремленьи новом,
Звучишь преданьем ты, а не насущным словом,
В тени полузакрыт всемирный великан:
И форум твой замолк, и дремлет Ватикан.
Но избранным душам, поэзией обильным,
И ныне ты еще взываешь гласом сильным.
Нельзя хоть между слов тебя упомянуть,
Хоть мыслью по тебе рассеянно скользнуть,
Чтоб думой скорбною, высокой и спокойной
Не обдало души, понять тебя достойной.
Петр Вяземский
Особый день в биографии Константина Великого
25 июля 306 года в Британии умер его отец тетрарх Констанций Хлор.
Однако перед смертью он успел оказать любимому сыну последнюю услугу: убедил подчиненные ему легионы признать сына цезарем.
Констанций был любимцем армии. Легионы Галлии и Британии в принципе верили и подчинялись только ему. Собственного, именно это обстоятельство спасло отцу и сыну жизнь, когда они бежали из Рима после неожиданных назначений Диоклетиана под защитой верных легионов они могли не опасаться покушений. Ведь тогда в конце 305 года больной и немощный Диоклетиан под давлением соправителя Галерия назначил цезарями не тех, кого хотел, не способного юношу Константина, сына давнего соратника, а ставленников Галерия Александра Севера и Максима Дазу. И вот в довершение бед Констанций умирает на руках сына.
Отец и сын искренне любили друг друга, и Констанций перед смертью решил сделать Константину последний подарок. Убедить легионы поддержать его сына было просто юноша еще при жизни отца заслужил любовь солдат и репутацию умелого воина и командира. Так что, думаю, легионеры итак поддержали бы его кандидатуру в качестве нового претендента на корону.
Но был один нюанс, который превращал поступок Констанция из формальности в необходимость. Старый воин был тетрархом, законным соправителем Диоклетиана и Галерия. Соответственно, его сын имел все права на титул цезаря, тем более он с детства жил при дворе и учился искусству управления. Так что Констанций фактически узаконил права сына и прозрачно намекнул армии, что Галерий узурпировал власть. Легионеров долго уговаривать не пришлось. Галерия в армии не любили за его необузданную жестокость и свирепость. А вот семейство Констанция уважали. А в те смутные времена кто пользуется поддержкой армии тот и властитель. Ведь эпоха солдатских императоров еще не была забыта даже после 20 лет относительно стабильного правления Диоклетиана.
Именно очевидная поддержка солдат заставила Галерия признать за Константином право на титул и участие в управлении. Ведь сам он прекрасно знал об отношении к нему армии.
Так что именно с этого дня, с последнего поступка умирающего отца началось возвышение Константина Флавия, будущего императора Константина I, известного в истории как Константин Великий.
Через 20 лет 25 июля 326 года император Константин впервые в истории Римской империи отказался от выноса языческих идолов обычной для любого общественного праздника церемонии.
После Первого Вселенского (Никейского) собора (325 год) и всех явных проявлений благоволения к христианской церкви это, казалось бы, вполне естественный шаг. На тот момент «первый христианский император» был язычником (в принципе есть большие сомнения относительно того, принял ли он крещение, многие ученые склоняются к мысли, что нет).
Это был поступок, продиктованный не религиозными чувствами (честно говоря, сомневаюсь, что Константин вообще во что-то верил, кроме собственной удачи), а чисто прагматическими соображениями. После собора, где Константин председательствовал, было бы нелогично демонстрировать свою приверженность древним языческим традициям. Тем более, примерно в это же время его деятельная матушка занималась раскопками в Иерусалиме в поисках христианских святынь.
Конечно, такое нарушение древней, освященной всем величием истории Рима традиции не осталось незамеченным. Император еще раз продемонстрировал, на стороне какой религии его симпатии. А если учесть, что за 2 года до этого Константин, наконец, стал единоличным правителем империи, устранив последнего соперника Лициния, христианские иерархи могли ощущать себя победителями.
Но вот что удивительно. Во-первых, Константин при всем явном покровительстве церкви, не пошел на последний шаг не объявил христианство государственной религией и не завещал детям сделать это.
Во-вторых, император оказал церкви медвежью услугу: введя церковных иерархов в управленческие структуры империи, он заставил их подлаживать содержание религии под идеологические установки империи.
Ну а Феодосий I, сделав никейское христианство единственно допустимой формой для подданных империи (эдикт «О вселенской вере», 380 год), введя церковь в ее управленческий аппарат, окончательно лишил церковников выбора и не оставил им пути к отступлению.
Так христианство вступило на путь утраты чистоты учения, его искажения в угоду идеологическим потребностям государства, что в результате и привело к таким явлениям, как инквизиция, массовые избиения еретиков и язычников, преследование инакомыслящих, насильственное крещение огнем и кровью. Государственная церковь из общин верующих, объединенных любовью и стремлением к чистой жизни, чувством ответственности друг за друга, превратилась в машину подавления и угнетения.