Всего за 399 руб. Купить полную версию
С годами зрение Самойлова всё более ухудшалось. Стёкла очков его становились всё толще, а слегка растерянный взгляд за ними казался всё более уходящим внутрь себя. Гордину представлялось а впрочем, может, так оно и было, что поэт видел что-то, недоступное остальным.
На премьере «Поисков любви-2» в Центральном доме литераторов Виктор вдруг наткнулся на такой же хорошо запомнившийся ему взгляд. Кто-то доброжелательно и несколько удивлённо рассматривал его из-за толстых очковых линз. Это был поэт Наум Коржавин, приехавший в Москву после долгих лет отсутствия. Вынужденный когда-то эмигрировать, он так толком и не прижился в Америке. Не стал там широко известным, не получил Нобелевской премии. Просто был и остался поэтом.
Гордин стоял в фойе, отвечал на вопросы окруживших его зрителей. Коржавин, сказав несколько добрых слов, распрощался.
Виктор через окно следил за его маленькой, неуклюжей фигуркой, исчезающей в толпе. Именно тогда с новой силой всплыло это не дающее ему покоя название Последний поэт.
Он стал вновь набрасывать отдельные сцены, многое ему нравилось, хотя сомнения постоянно терзали его. Нужен ли был кому-нибудь этот фильм, кроме него самого? Пойдут ли на него зрители?..
Какое им дело до истории об одиноком поэте? Это же не знаменитый гангстер, не крупный мафиози, не маньяк-убийца Поэт.
Поди разбери, чем он там занимается. То ли труд, то ли безделие. Со стороны кажется дуракавалянье, а присмотришься, прислушаешься и вздрогнешь вдруг, и почувствуешь, и заплачешь
В конце концов после долгих совещаний с Федориным решено было эту идею отложить. Как говорится, до лучших времён. На пару лет по крайней мере. А там видно будет, глядишь, и ситуация изменится.
Тем более что и студия в лице гендиректора Речевского, вдохновлённого коммерческим успехом первых двух «Поисков», всячески подталкивала его к продолжению, обещала зелёную улицу. Кто же знал, что из этих обещаний выйдет
А ведь как всё отлично складывалось Просто на редкость быстро и гладко всё шло. Пожалуй, даже слишком быстро и гладко. Вот когда надо было бы озаботиться, подстраховаться, а не пребывать в дурацкой эйфории от себя, любимого
Но ведь действительно сценарий написался на одном дыхании, и деньги нашлись моментально, разве можно было заподозрить, что что-то не так?!
Резко и противно зазвонил телефон.
Гордин подозрительно вслушался в звонок, раздумывая, стоит ли вообще снимать трубку. Ничего хорошего от этого источника связи он всё равно не ждал.
Но телефон трезвонил так настойчиво, что попугай Вова в конце концов сильно заволновался. Он суетливо захлопал крылышками и стал нервно прыгать с жердочки на жердочку.
Это было уже слишком. Виктору ничего не оставалось, как только выкарабкаться из кресла и подойти к аппарату.
Алло! осторожно произнёс он.
Витя, ты?! обрадованно загудел в трубке знакомый голос, принадлежавший директору киностудии Речевскому. Вернулся, значит. Ты там жизнью наслаждаешься, а мы здесь, между прочим, за тебя вкалываем! В общем, хорошие новости. Прыгай, старик!.. Я тебе инвестора нашёл.
Серьёзно? загорелся Виктор. И кто же это?
Аптекарев. Знакома фамилия?
Ликование, которое охватило Гордина, несколько поугасло. Аптекарев, безусловно, был личностью широко известной, однако далеко не той, с которой бы ему хотелось тесно контактировать. Один из пивных королей, сколотивший миллионы в первые годы перестройки, Аптекарев в последнее время со свойственной ему настырностью устремился в большую политику, стал депутатом Госдумы, создал и возглавил ЛНП Либеральную народную партию. Он без конца мелькал во всевозможных телевизионных программах, не стесняясь, принимал журналистов на своей роскошной подмосковной дворцовой вилле, огорошивал интервьюеров и телезрителей резкими, зачастую достаточно голословными обвинениями в адрес правительства.
Ну, ты чего замолк? поинтересовалась трубка. Онемел, что ли, от радости?
Он что, уже согласился? сдержанно спросил Гордин.
Почти. Материал хочет посмотреть. Его право. Но я его дожму, я тебе обещаю. Главное сейчас, чтобы ему материал понравился. Просмотр послезавтра, в три, в моём зале. Чтоб всё у тебя было готово!
Хорошо, Володя, не волнуйся, я всё подготовлю в лучшем виде. А как ты на него вышел?
Это отдельная история. Случайно получилось. Он видел твои вторые «Поиски любви», ему понравилось. В общем, потом расскажу, я сейчас тороплюсь, у меня заседание правления через пять минут.
Ладно, я всё подготовлю. Спасибо тебе.
Да чего там, дело-то общее. И потом, ты же знаешь, я за тебя болею. Ну, до встречи!
Гордин положил трубку и подмигнул Вове. Как, однако, всё быстро меняется в этой жизни. Собственно, в этом, видимо, и состоит её прелесть, в этих бесконечных американских горках, взлётах и падениях, в этой восхитительной непредсказуемости, заставляющей не расслабляться, быть в постоянном напряжении, всегдашней готовности к новым виткам этой странной, уходящей в неизвестность спирали под названием «судьба».
Аптекарев так Аптекарев, чего ему бояться. За материал он в общем-то спокоен. Всё, конечно, показывать не стоит, надо выбрать три-четыре более-менее смонтированные сцены, и достаточно. Всё равно инвестор ничего не поймёт. Материал надо уметь смотреть. Ещё не было дилетанта, который бы что-то понимал в материале.
К тому же, если Аптекареву понравились предыдущие «Поиски», есть опасность, что в этих он может сильно разочароваться. Здесь и романтики поменьше, и юмора, всё пожёстче. Да и снимает он сейчас совсем по-другому, достаточно необычно, преимущественно длинными планами, на сложном внутрикадровом монтаже, ну, и вообще, это принципиально новое другое кино, разве что тема несколько перекликается.
Если «Поиски любви-2» были фильмом ностальгическим, где он вместе с героем первых «Поисков любви», журналистом Воликом, вернулся в его, Волика, юность, в восьмидесятые, то новый фильм, завершающий трилогию, был задуман абсолютно современно, и герои в нём были совершенно новые. Волик, правда, по-прежнему был задействован в нём, но маячил где-то на втором плане, постольку-поскольку новый главный герой картины, студент журфака Саня, работал на практике в газете и набирался ума-разума под его, Воликовым, началом.
В определённом смысле Саня, по сути дела, и был Воликом, равно как и Санина подруга Марина подозрительно смахивала на воликовскую Алину. Был, впрочем, и ещё ряд совпадений.
Так, скажем, ближайший друг Сани, Тоша, точно так же работал в цирке, как и воликовский друг Петюня из «Поисков любви-2», причём был он ассистентом у этого самого Петюни, ставшим уже в этой картине полноценным дрессировщиком Петром Брандовским. Другое дело, что Петюня в прошлом фильме был в общем-то персонажем эпизодическим, а Тоша в новом одним из главных, и хотя он, в отличие от Петюни, был близорук, носил очки, да и вообще отличался, связь, тем не менее, прослеживалась.
К тому же в одной из сцен «Поисков любви-2» мелькала воздушная гимнастка Тамара Басина, в общем-то проходной персонаж, но настолько полюбившийся Гордину, что в новой картине возникла Регина Ночева, которая, так же как и Тамара, была не просто гимнасткой, но к тому же ещё и бывшей женой клоуна. И Саня, к слову говоря, равно как и когда-то Волик с Тамарой, тоже знакомился с Региной за кулисами цирка, навещая работавшего там друга.
Юра Федорин, с которым Виктор снова после долгого перерыва вместе писал сценарий, активно воевал против всех этих реминисценций, совершенно не понимая и не разделяя гординского стремления к подобным парафразам. Для Гордина же эти уже использованные однажды мотивы были не просто дороги, он, напротив, считал их присутствие в новом, принципиально ином фильме необходимым для, как он выражался, «связи времён».