Всего за 299 руб. Купить полную версию
Незнакомка широко открытыми глазами, все с той же чуть заметной улыбкой на лице следила, как Виктор усаживается напротив нее.
Привет, певуче сказала она. Я Арина
Виктор покачал головой, словно прогонял наваждение.
Утреннее освещение нисколько не портило Арину. Скорее, наоборот. Солнце, высветившее ее волосы, соорудило пушистый золотистый ореол вокруг головы. Чуть склонившись под тяжестью этой сияющей короны, Арина маленькими глотками пила кофе, терпеливо ждала, пока он заговорит.
Я вспомнил, сказал Виктор. Я теперь вспомнил. Мы встретились в баре «Перекресток» на двадцать третьем километре. Тебя зовут Арина.
Слава богу, кивнула девушка. Вспомнил наконец.
Веселые искорки заплясали в ее зеленых глазах.
Я уж решила, что ты совсем чокнутый. Что у тебя, как это называется
Белая горячка, подсказал Виктор.
Нет, хуже, покачала головой девушка. Амнезия, вот это что. Да, полная амнезия. Если уж ты забыл, как меня зовут Ты ведь еще сказал, что твоя любимая песня называется «Дорогая Арина», помнишь? После этого наша любовь и началась.
Послушай, Виктор резко поставил чашку на место, я тебя прошу, больше этой муры не повторяй, ясно? Ну чего ты несешь «наша любовь», «наша любовь»?.. Ты меня совсем за идиота принимаешь?
Извини, смутилась Арина, не обижайся. Ты же сам первый тогда начал.
Что я начал? заорал Виктор. Что?!.
То самое.
Глаза девушки опять подозрительно заблестели.
Первый раз ты сказал, что меня любишь, когда повалил на постель, обиженно заявила она. А потом повторял это всю ночь. Всего раз сто, наверное, сказал.
Виктор был просто потрясен этим сообщением.
Не может быть! вырвалось у него
Очень даже может. Ты что думаешь, я тебе вру?
Бисеринка-слезинка выкатилась из уголка зеленого глаза, плюхнулась на стол.
Ну хорошо, хорошо, заторопился Виктор, пытаясь предупредить последующий слезопад. Вовсе я не думаю, что ты врешь. Но ты тоже должна понять. Я был пьян, правда? Сильно пьян. Мало ли что несут люди в пьяном виде. Так что ты меня извини
Не знаю.
Она упрямо мотнула головой:
Я еще такого не слышала. Ни от пьяных, ни от трезвых. Мне еще такое никто не говорил!
Да я не соображал, что говорю! взорвался Виктор. Неужели не ясно!
Еще как ясно! закричала в ответ Арина. Значит, у тебя это было вот здесь, она постучала кулачком по голове, в подсознании!
Чего? возмутился Виктор. Чего ты мелешь?!.
Он неожиданно успокоился, остыл. Вид у Арины был жалкий, и сердиться на нее не стоило. Он явно сам во всем виноват.
Послушай, примирительно сказал Виктор. Ну чего ты, в самом деле? Ты же не вчера родилась. При чем тут подсознание! Ты что, не знаешь, что в таких ситуациях мужчины всегда говорят подобные вещи?
Я знаю, кивнула Арина. Только на этот раз все было по-другому.
В каком смысле «по-другому»? опешил Виктор.
В прямом! отрезала Арина. По-другому, чем во все остальные разы. Именно, что я не вчера родилась. Кое-что соображаю.
Виктор почувствовал, как в нем снова медленно начала закипать злость. Предыдущие подозрения вспыхнули с новой силой.
У этой девчонки явно что-то на уме!
Неспроста же она так упрямо все время твердит эту ахинею. Конечно, девочка чертовски хороша, тут и разговору нет, только лучше бы ей находиться сейчас подальше отсюда, гораздо спокойнее было бы.
И чего, в самом деле, он ее сюда притащил, такого с ним не случалось много лет. Женщины ведь не понимают разницу между ночью и днем.
Мало ли что происходит ночью, к дню все это не имеет никакого отношения!
Виктор неожиданно вспомнил, как стонала, задыхалась от наслаждения Арина. Воспоминание было острым, пронзительным.
Он склонялся над нею, отбрасывал в сторону мокрую от пота простыню, дотрагивался до ее мягких губ и нежного тела, проваливался куда-то в небытие, пропадал в теплой сладости, пронзающей все его нутро.
А в чем-то девчонка права!
Видимо, столько лет глубоко сидевшая в нем, никем не востребованная нежность вырвалась наружу в ту минуту, в тот самый момент, когда приглушенный алкоголем рассудок уже не мог контролировать его, разгоряченного от близости обнаженного женского тела
Виктор встряхнул головой, сердито отбросил от себя совершенно излишние сейчас воспоминания.
Вот что, сказал он спокойно и твердо, я тебя в последний раз прошу. Извини, если я наболтал чего-то лишнего ночью. Не бери в голову. С кем не бывает. Давай сменим пластинку, хорошо?
Арина поджала губы. Это предложение, безусловно, не привело ее в восторг.
Но Виктор уже принял решение. Взглянул на часы, дал понять, что его время кончилось.
Намек был весьма прозрачен, даже, пожалуй, груб, и Арина тут же отреагировала на него.
Я тебя тоже хочу кое о чем попросить, сказала она. Прежде чем я уйду, можешь мне поставить еще раз эту песню, твою любимую, «Дорогая Арина»?
Конечно, засуетился Виктор. О чем речь.
Он вскочил из-за стола, пошел в комнату к старинному граммофону. Собственно, от подлинной старины в граммофоне сохранилась только внешняя оболочка. Внутри него был искусно вмонтирован электрический механизм, который и приводил аппарат в движение.
Виктор поставил иголку на пластинку, нажал кнопку.
«Моя дорогая Арина, разнесся по дому хрипловатый голос Леонида Утёсова, ты явилась ко мне словно чудо, я тебя никогда не забуду, дорогая Арина»
4. Шахматная игра
Жаркий июльский ветер снова зашевелил ветви деревьев, окружавших дом. Лес словно вздохнул, стряхивая с себя утреннюю дремоту.
Вздох этот пронесся по верхушкам, качнул их из стороны в сторону, заставил замереть бегущую по стволу белку, вынудил крепко вцепиться в качающееся дерево всеми четырьмя широко расставленными лапками.
Во время этой внезапной остановки белка и услышала доносящуюся из дома музыку.
«В эту темную ночь я был так одинок, пел Утёсов. Дул западный ветер, и шел мокрый снег. Но во мраке души ты зажгла огонек. Свет улыбки твоей не забыть мне вовек, дорогая Арина»
Арина мыла посуду. Делала она это, как и все остальное, ловко и быстро.
Виктор наблюдал за ней из гостиной. После вкусного завтрака он чувствовал себя много лучше. Боль практически исчезла, оставив только легкий шумок в голове.
«Ты простилась со мной. Ты избрала свой путь. Унес тебя поезд в туманную даль. Ты ушла навсегда. Мне тебя не вернуть, и вовек не изжить мне из сердца печаль, дорогая Арина» хрипела пластинка.
Когда песня кончится, девушка должна будет уйти!
Нечего больше над этим думать. Так будет лучше для всех.
Арина покончила с посудой, взяла тряпку, стала вытирать и без того достаточно чистый стол.
Взгляд ее наткнулся на сложенную шахматную доску, лежавшую на холодильнике.
Любишь шахматы? спросила она.
Еще как, отреагировал Виктор. Одно из моих любимых развлечений. Здесь действительно надо соображать, на простачка не проскочишь. Я не такой уж и мастер, так, обыкновенный перворазрядник. Вот у меня есть сосед, живет в самом низу холма, его зовут Владимир Эдуардович Горлов, он и вправду классный игрок. Бывший мент, между прочим. Майор в отставке. Ты небось думаешь, что у всех ментов куриные мозги. Ничего подобного. По крайней мере, он не из таких, я тебя уверяю. Мы играем с ним каждую субботу-воскресенье.
Виктор вдруг осекся. Он сам не понял, чего это вдруг его понесло в такие подробности. Девушка может еще как-то не так понять его. Тем более с ней надо держать ухо востро, она явно не промах.
А ты что, умеешь играть? спросил он.
Хотел как-то снять неловкость, возникшую от неожиданной паузы.
Ага, кивнула Арина.
Удивительно, поразился Виктор.
Почему это?
Женщины редко интересуются шахматами, пояснил он. Моя жена, например, их просто терпеть не могла.
А я обожаю шахматы, задумчиво сказала Арина. Меня папа научил, когда мне было восемь лет. Он любил ходить в маленькое кафе «Радость» на набережной. Мог сидеть там часами и играть в шахматы. Иногда играл со мной, но чаще с друзьями. Тогда я садилась рядом и смотрела на море. На все эти корабли, которые заходили в порт или, наоборот, отплывали Иногда заходили очень красивые зарубежные яхты. Я мечтала, что, когда вырасту, я поплыву на такой яхте по всему миру. Представляешь, такая белоснежная прекрасная яхта