Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Согласно этим записям, мой родной мир граничил с похожим на него, но с отставанием лет на сто. Впрочем, это общее впечатление, сложившееся у Вениамина при посещении того мира. Он хотел найти переход в другое промежуточное пространство, где должна была находиться другая база Странников, и, соответственно, должен быть другой Хранитель. Но сколько попыток он ни предпринял, найти такой проход не смог. Зато обнаружил переходы в другие приграничные пространства. Вывод напрашивался сам собой, что Странники специально перекрывали Хранителям пути к другим Хранителям, так сказать «во избежание».
В записках Вениамина были указаны координаты нескольких переходов в наиболее понравившиеся ему миры. А ещё, оказывается, не только Хранители могли свободно перемещаться между пространствами. Нет, случайные перемещения людей из мира в мир, когда человек, сам того не желая, перемещается в другое пространство и ничего толком не понимает при этом, здесь не считаются. Тут речь идёт о целенаправленных переходах. Примером такого перехода Вениамин называл наше с Тимом первое появление в мире Грандзоора семнадцать лет назад. Да, мы с ним тогда вышли на «тропу Юргена» с конкретной целью, проверить, куда она приведёт, хоть и не представляли конечного результата. Такие вот перемещения, оказывается, под силу некоторым людям в силу их желания и характера. Про желания всё было понятно, а вот про характер не особенно.
Поскольку интересных мест в Грандзооре, куда бы стоило наведаться в очередном отпуске, практически не осталось, меня всё чаще посещала мысль, а не последовать ли примеру Отшельника и не заняться ли изучением соседних миров? Тем более координаты некоторых имелись в записях, и в голове смутно маячило подозрение, что оставлены они там не просто так. Вениамин ничего просто так не написал бы и не сказал, это я знал наверняка и помнил, с каким трудом приходилось вытягивать из него сведения о Странниках и всей этой кухне, куда мне угораздило попасть. Так я и решил поступить.
Ильмар уже несколько дней готовил нашу экспедицию, для чего переправил на базу в промежуточном пространстве легкий гравис, необходимое оборудование и вещи. Это нужно потому, что до некоторых указанных в записях координат достаточно далеко и пешком добираться пришлось бы не один день. Ещё Янка пообещал установить кое-какое оборудование собственного изобретения, чтобы нам было проще путешествовать.
Пока же я наблюдал за летней практикой кадетов, особо не вмешиваясь в сам процесс обучения. Командиры и инструкторы кадетов подбирались нами с особой тщательностью и были специалистами своего дела. А как же иначе? Эти ребята будущее страны, её элита, и учителя должны быть соответствующие! По большому счёту, мой контроль за практикой был излишним, но мне нравилось смотреть за занятиями мальчишек, ведь уже из первых результатов в той или иной дисциплине можно делать намётки по дальнейший ориентации каждого кадета по тому или иному направлению подготовки.
За прошедшие годы Особый Императорский Кадетский Корпус стал самым престижным учебным заведением в стране. Определить сюда на учебу своих детей мечтал любой генерал или министр, не только из-за образования, но и с надеждой на последующую карьеру отпрыска. Но высокое положение или происхождение никак не гарантировали стопроцентного зачисления. Приёмная комиссия возглавлялась лично мной и назначалась самим императором по моему представлению. Первые три набора в ОИКК были сделаны исключительно из воспитанников детских домов. Но было слишком много обращений граждан к Его Величеству и ко мне с просьбами принять их детей на учёбу. Пришлось нам разработать правила и условия приёма воспитанников в кадетский корпус. К вступительным экзаменам, причём, весьма строгим, допускались те кандидаты, которые предварительно были основательно изучены офицерами корпуса по самым разным критериям. Поэтому заявления от родителей с просьбой принять их детей в ОИКК принимались за год до вступительных экзаменов. Написать такое заявление мог любой гражданин Грандзоорской Империи независимо от сословия, социального или имущественного положения. После этого в течение года кандидат на поступление изучался нами, и если мальчик соответствовал критериям отбора, он допускался до экзаменов. Дальше зависело только от знаний ребенка, его сообразительности и интуиции, потому, что экзамены и испытания были самые разные. Среди воспитанников детских домов отбор детей производился нами, как и прежде.
Из казарм Стойких Стрелков, где размещался корпус в первые годы, мы скоро переехали в новые здания, построенные с учётом специфики подросткового военного учреждения. Под комплекс корпусных зданий отлично подошёл один из городских участков земли, принадлежавший ранее Первому Герцогу. На нём герцог собирался построить себе новый дворец, но не успел. Участок конфисковали в пользу империи и на нём вскоре выросли новые корпуса и хозяйственные постройки кадетского корпуса.
Оглядываясь назад, сам удивляюсь, что всё это было сделано нами, ведь объём работы сам по себе был немаленьким, а если учесть, что постоянно что-то мешало спокойно претворять замыслы в жизнь, то объём этот можно смело увеличить в два раза, а то и в три. Ну, хвала Создателям, в последние годы всё спокойно и идёт в соответствии с нашими планами.
Сегодняшнее утро выдалось тихим и солнечным. Ленивый ветерок лишь слегка шевелил волосы на голове, пока я занимался зарядкой. Сделав небольшую пробежку по территории, размялся на спортивных снарядах, а потом решил добежать до реки и искупаться. Покинув спортивную площадку, пробежал мимо поста охраны, кивнув вытянувшемуся при моём появлении стрелку, преодолел короткую аллею с садовыми деревьями и цветочными клумбами, добежал до внешнего поста охраны. Здесь дорожка раздваивалась. Одна вела к пирсу, где ошвартовались два катера охраны и мерно покачивался белый теплоход, а другая к расположенному неподалеку на берегу палаточному лагерю кадетов. Кадеты прибыли неделю назад, но я до сих пор не заходил к ним в лагерь, наблюдая за занятиями со стороны и принимая ежедневные доклады руководителя практики.
Намеченный мной путь вёл к пирсу, но, как раз в тот момент, когда я достиг развилки, со стороны палаточного лагеря донеслись бодрые звуки трубы, игравшей сигнал побудки. Этот сигнал подействовал на меня, словно магнит на стальной шарик и вместо дороги к пирсу, ноги сами повернули на дорожку к палаточному лагерю. Посмотрим, как проходит утренний распорядок у мальчишек.
Перед рядами палаток дорогу перегораживал шлагбаум, который, заметив, что я подбегаю, тут же поднял выскочивший из будки часового дежурный кадет, со штыком от легкого карабина на поясе. Открыв мне дорогу, мальчишка вытянулся, вскинув руку к околышу форменного берета.
Здравия желаю, господин команданте!
Доброе утро, кадет! Как проходит дежурство?
Никаких происшествий или замечаний, господин команданте!
Кадет, я же не в форме, можно так громко не кричать. И не звоните дежурному офицеру, я не с проверкой, а просто мимо пробегал. Понятно?
Так точно!
Пробежав ещё двести метров, выбежал к палаткам, перед которыми уже выстраивались кадеты в одних спортивных шортах. Один из офицеров, также с голым торсом, как и мальчишки, командовал построением. Чтобы не мешать ему, я остановился у крайней палатки, наклонился, перевязал шнурки на обуви. Кадеты строились спинами ко мне и меня не видели, но офицер заметил и сделал попытку подойти, но я отрицательно махнул рукой, чтобы не заморачивался докладом и занимался своим делом.