Всего за 100 руб. Купить полную версию
Я, пожалуй, пойду, тихо молвила служанка, когда девчата вернулись на свои места и только Рыцарь оставался подле неё.
Нет! Ты еще слаба, поэтому вот мой последний приказ, как Господина: «Отобедай с нами».
А я не буду Вас смущать?! удивленно захлопала на него глазками Юная Дева.
Нисколечко! Правда девчат?! обвел всех суровым взглядом седовласый парень.
Ну, конечно! Пусть только садиться с другого края, буркнула недовольно Зорька.
Сажен, как и полагается единственному мужчине здесь, был усажен слугами во главе стола. По правую руку от него смущенно присела Фина, а по левую три Сестрицы. Все хранили гробовое молчание и бросали косые взгляды на возмутительницу спокойствия.
Затем, словно в хорошо слаженном хороводе, слуги стали приносить всяческие угощения Дорогим Гостям.
От подобного обилия еды у любого уроженца Города Отверженных давно бы кругом голова пошла. Но почему-то ни у девчат, ни у Саженка, особого аппетита не было. Довольно лениво они пробовали по ложечке от каждого блюда, еле разжевывали и отправляли дальше по пищеводу. Их нескрываемое безразличие к угощениям не на шутку всполошило всех слуг, и они с ног сбились, подавая к столу всё новые и новые блюда.
Понимая, что так больше нельзя, Фина поспешила откланяться по своим, якобы неотложным делам. Сажен готов был кинуться ей вслед, понимая, чем вызвано столь поспешное бегство, но оказался усажен на место малышкой Реей.
Останься с нами, прошептала девочка, ловко забравшись ему на колени. Я и мой Пупсик, которого здешние сестрицы постирали, высушили и подшили, очень просим об этом, потрепала девочка в ручках милую маленькую игрушку у себя на поясе.
Некогда её ей подарили уличные мальчишки, как извинение за их прошлые обиды, что нанесли малышке. С тех самых пор она не расставалась с ним и всегда держала у сердца, как напоминание об утерянном Отце.
Вряд ли девочка до конца понимала, что Папу больше не вернуть. Ведь она была еще сущим ребенком и Надежды на Светлое Будущее, когда они вновь будут вместе не покидали её ни днем, ни ночью.
Именно благодаря этому Рэя не унывала и всегда старалась помочь Сестрицам и Сажену, когда видела, как те страдают и мучаются от грусти и печали.
Я чуть замялся паренек, но лишь раз поймав на себе бархатистый мягкий взгляд больших голубых глазок, просто не мог отказать.
Так значит, этой вертихвостке вдруг ни с того ни с сего стало худо?! завела незатейливую беседу Зорька, вздохнув свободнее с уходом смутьянки.
Не смей так о ней говорить! ударил по столу Сажен.
Ой, да ладно тебе! Знаем мы таких. Помахала перед твоим носом хвостиком и ты, как послушный щеночек, уже готов кинуться за ней хоть в огонь.
Прекрати!
А то что?! Встанешь и, как эту гадкую девчонку, отшлепаешь по мягкому месту?!
Подобное колкое замечание не оставило сомнений, что его помощь Фине вышла служанке боком. А кроме того, паренек вдруг почувствовал себя виновником в том, что честное имя прекрасной девушки было опорочено.
Проглотив сухой ком в горле, Сажен сдержанно встает из-за стола, прежде попросив Рэю занять его место. После он начинает надвигаться на разбойницу, сжимая от негодования кулаки. Та в первые секунды не приметила «добрых» намерений простачка, что так и лились через край. А когда осознала, что именно задумал друг было уже слишком поздно, что-либо исправить.
С совершенно каменным лицом, он навис над Зорькой. Затем резко развернул стул к себе и отвесил взбалмошной девице звонкую пощечину. Подобный щелчок эхом разнесся по коридорам Особняка и вскоре достиг своих ушей.
Потирая ладошки, скривив злобную усмешку одна из множества красивых, юных, полных жизни и молодости служанок тут же поспешила в свою комнатку, что находилась в дальнем крыле здания. Оставшись незаметной, она юркнула внутрь и закрыла дверь на все засовы. После, словно страшась солнечного света, опустила на окна темные, как сама ночь, занавески и упала на колени перед небольшим зеркалом.
Чудно-о-о, вижу тебе удалось вставить клин в их дружную Семейку, послышался загробный хриплый голос, больше походивший на скрип несмазанной телеги. Первый шаг на Пути к нашей Цели сделан
Прошу Молю тебя, остановись Сажен Эти девчата Они тут ни при чем, отвечал ей тоненький ослабший голосок.
Напротив, моя дорогая Разве ты забыла наказ Госпожи?! И раз мы связаны одной Судьбой ты будешь слушаться меня
Но но Они такие добрые, хорошие, честные
Прекрати! Не тебе ли знать, как за показной добротой скрывается сущее зло!
То в прошлом Теперь я
Ты это я! Запомни дорогуша. И приготовься ко второму акту
Но я Так ослабла
Это потому, что ты сопротивляешься мне Не надо Ведь то, что я приготовила на «десерт», тебе, ой как понравиться.
Не-е-е-т, раздался тихий приглушенный писк, утонувший во мраке комнатушки.
После чего в коридорах Дома снова воцарилась тишина и покой.
Но надолго ли?!
По праву можно сказать, что лучше всего у представительниц слабого пола получается обижаться. Порой для этого достаточного одного брошенного вскользь слова, косого взгляда или неосторожного жеста. И если ты оказался в опале пиши пропало. Отныне прощения тебе не вымолить даже самыми сладкозвучными обещаниями и дорогими подарками. Пока девушка сама не пожелает Вас простить не бывать помилованию.
Но на счастье или беду, Сажен, завершивший все споры за один взмах ладони, и не спешил извиняться. Он целиком и полностью верил, что правда на его стороне и не без основательно. То, что он сделал было необходимостью, дабы раз и навсегда пресечь злые толки.
Ни малышка Рэя, как-то резко охладевшая к нему и покинувшая его, ни Мира, хмурая как серая тучка посреди ясного дня не смели его в этом разубедить. А что касается самой возмутительницы спокойствия Зорьки, то девушка, давясь сухим куском хлеба, всячески старалась скрыть жгучую обиду на паренька, посмевшего её ударить.
С самого момента преображения бывшей разбойницы в прекрасную Юную Деву, ей так не терпелось поскорее показаться Сажену, дабы он от удивления «челюсть выронил». Ведь такого роскошного алого платья с высокой талией, широким, подобно бутону цветка, подолу с рюшами по краям, она никогда не видела даже в самых безумных сновидениях. Цокающие туфельки с высокими каблучками отлично дополняли образ Прекрасной Госпожи.
К обеду её не только приодели подобающе торжеству, но и помыли, сделали укладку, наложили на лицо румянец, подвели глазки и губки, благодаря чему Зорьку было не узнать.
И вот, наконец, когда пробил час «Выйти в Свет», девушка так и ерзала на месте, ожидая прихода их друга.
Но каково же было её огорчение, когда вместо слов восхищения и томных взглядов, она встретила парня в «объятиях» другой. Возможно именно это чувство ревности сыграло решающую роль во всем, что случилось после.
Но что теперь гадать что было, того не вернуть.
То и дело шмыгая носиком, утирая глазки уголком шелкового платочка, дополняющего образ юной красавицы, Зари не могла найти в себе силы встать и покинуть Зал для Обедни. Уйти вот так у всех на глазах означало признать своё поражение. А пойти на это её упрямая донельзя натура не могла. Но чем дольше она «бездействовала», тем противнее становилось «герою дня» находиться здесь.
Быстро покончив с трапезой, он встал из-за стола, затем поклонился слугам и громко огласил:
Впредь я желаю обедать в одиночестве. Если на сегодня еще запланированы приемы пищи несите всё в мою комнату.
После чего, даже не взглянув на Сестриц, не смевших и слова сказать вопреки воле «господина», паренек покинул зал так поспешно, насколько позволяла Мужская Гордость.