Всего за 399 руб. Купить полную версию
Глава 1. Вдоль осей власти. Как работает комплекс доверия
Сознательно или нет, но мы склонны распределять доверие в ущерб людям, лишенным социальной власти. Мы сомневаемся в их праве на утверждения даже на утверждения о собственной жизни. Если их слова угрожают статус-кво, начинает работать механизм комплекса доверия, а если эти слова принадлежат кому-то из маргинализованных и уязвимых слоев общества, этот комплекс начинает работать в полную силу. Такие утверждения мы отрицаем по умолчанию.
Из этого вытекает простое правило: не стоит всегда и во всем доверять женщинам цисгендерным и трансгендерным[12] независимо от их расы, социально-экономического или миграционного статуса, сексуальной ориентации. Но сочетание этих характеристик тоже играет важную роль: как нет абсолютно одинаковых женщин, так нет и абсолютно одинаковых проявлений того, что я называю занижением доверия.
Когда даешь этому процессу название, сразу начинаешь повсюду его замечать. Он не специфичен и не уникален он предсказуем и действует по отлаженной схеме. Например, на работе вы сталкиваетесь с занижением доверия, когда ваш труд обесценивают. В медицинских учреждениях когда вашим описаниям симптомов не верят или не придают значения. При обсуждении зарплаты когда в ваших просьбах видят раздувшееся самомнение. В школе когда ваши идеи ни во что не ставят. В личной жизни когда на вас возлагают ответственность за поведение других. И так далее. Даже если вы подозреваете, что к вам так относятся из-за гендера, вы можете не заметить, что все эти ситуации связаны и с доверием. Узнав, как действует механизм занижения доверия, вы поймете, почему в такие моменты чувствуете унижение.
Когда женщина заявляет, что пережила насилие, повсеместное стремление общества к занижению доверия достигает своего апогея. Здесь сталкиваются гендер, власть, сексуальная привилегия[13], культурная мифология и юридическая защита. Именно здесь я обнаружила то, что назвала занижением доверия, и то, что считаю его парадигмой.
Большинство обвинительниц и без лишней терминологии понимает, о чем идет речь. Многие жертвы сообщают о пережитом насилии с полной готовностью к пренебрежению. Другие по этой же причине молчат. Возможно, когда-то их уже не захотели выслушать. Или они видели, как обесценивают опыт других жертв. Занижение доверия кажется им неизбежным.
У недоверия жертве могут быть серьезные последствия, ведь доверие это не просто вера в истинность ее обвинений. Если женщине доверяют, то соглашаются, что описанные ей действия заслуживают внимания и порицания.
Обвиняя кого-то в насилии, жертва делает три заявления: это случилось, это неправильно, это важно.
Если кто-то будь то любимый человек или должностное лицо не согласится с одним из этих заявлений, он отвергнет обвинение. Человек может решить, что этих событий просто не случалось. Или что в произошедшем виновата сама жертва. Или что эти действия не так страшны, чтобы уделять им особое внимание.
В описанных ситуациях результат одинаков: человек не убеждается, статус-кво сохраняется. Пока слушатель не примет все части обвинения, это случилось, это неправильно, это важно, он будет воспринимать слова жертвы как ложные или маловажные, а действия абьюзера недостаточными для обвинений в насилии. Эти три механизма занижения могут наслаиваться друг на друга, и часто они сливаются воедино, но даже одного из них достаточно, чтобы обесценить обвинение.
С занижением доверия сталкивается большинство женщин, обвиняющих мужчин в насилии. И чем влиятельней обвиняемый мужчина, тем неизбежнее подозрительность в отношении жертвы. Еще раз отмечу: жертвы мужского пола в равной степени рискуют столкнуться с занижением доверия. Но в этой книге я сосредоточусь на тех, кто особенно угрожает патриархату, на обвинительницах. Когда в патриархальном обществе на кону оказываются мужские сексуальные прерогативы, доверие к женщинам занижают с особой силой.
У занижения доверия есть обратная сторона то, что я называю завышением доверия. Вместе занижение и завышение определяют комплекс доверия. Как и занижение, завышение распространяется на все три утверждения, сопровождающие заявление о насилии. Благодаря этому обвиняемых редко привлекают к ответственности, а лояльные к ним системы продолжают функционировать.
Все это может казаться естественным и неизбежным. Мы настолько привыкли распределять доверие между мужчинами и женщинами именно так, что часто просто не задумываемся над справедливостью этого соотношения. И все же это очень важная часть механизма комплекса доверия.
Наше общество предоставляет влиятельным мужчинам скрытые преимущества. Как сказала мне философ Лорен Лейдон-Харди, нас учат «приписывать избыток доверия» этим мужчинам. У них есть право на последнее слово в суждениях о событиях прошлого, а также в определении их важности и значения. Я бы сказала, что доверие к ним очень сильно завышено. И это завышение «социально нормативно», как выразилась Лейдон-Харди, подразумевая, что «карта», по которой мы коллективно ориентируемся в жизни, требует от нас снова и снова признавать мужской авторитет авторитет не только в принятии решений, но в понимании устройства мира.
Если сопоставить отношение к обвинению и отношение к отрицанию виновности, наша реакция на обвинение часто будет излишне скептична, а на отрицание чрезмерно доверчива. Эту реакцию проще всего отследить в типичном противопоставлении «он сказал она сказала». Но не все обвинения отрицают: порой обвиняемый не может предложить другую версию событий или признает свою вину. Но даже в этом случае доверие к нему может быть колоссальным только теперь в вопросе вины (это была не его ошибка, он не виноват) и важности (он слишком значимый человек, чтобы страдать от последствий своих действий).
Когда мы обвиняем предполагаемую жертву или безразличны к ее страданиям, дисбаланс при распределении внимания к участникам истории особенно ощутим. Каждый из механизмов занижения доверия к обвинительнице соотносится с механизмом завышения доверия к обвиняемому. Пока слова первых будут отрицать, а их самих обвинять и игнорировать, вторых будут поддерживать, оправдывать и чрезмерно ценить.
Мы можем даже не замечать, как автоматически доверяем неправдоподобным опровержениям обвиняемого. Как оправдываем его, перекладывая вину на жертву. Или как не считаем его поступок достаточно серьезным, чтобы что-то предпринять. Но чрезмерное доверие подозреваемому ведет к снижению доверия к жертве.
И в этом нет ничего удивительного, поскольку занижение и завышение доверия произрастают из одного корня комплекса, распределяющего доверие по осям власти.
* * *
Роуз Макгоуэн[14] женщина, которая запустила процесс низвержения Харви Вайнштейна. В определенных кругах о проступках продюсера знали уже десятки лет, но никто не обвинял его публично. Ситуация начала меняться осенью 2016-го года, когда актриса и активистка Макгоуэн написала в Twitter, что ее изнасиловал некий «глава студии». До этого треда добрались ведущие журналисты, которые еще на ранних этапах своей карьеры занимались репортажами о Вайнштейне и писали, что он мог изнасиловать множество женщин. Год спустя журналисты Джоди Кантор и Меган Туэй в New York Times и Ронан Фэрроу в New Yorker опубликовали сенсационные разоблачения преступлений Вайнштейна.