Всего за 269 руб. Купить полную версию
И это была классная песня!
За сне-го-па-дом разлуки, припевала она между глотками молочного коктейля. За пе-ре-ва-лом на-деж-ды Ла-ла-ла
Сольное выступление было прервано эсэмэской от Даши:
«Варюх, ау!»
Пришлось отстучать:
«Я тута! А ты?»
«Трясусь в автобусе».
Да, точно, у них же там уроки уже кончились! Вот здорово, а она тут, за тридевять земель, сидит в кафе, сама себе хозяйка.
Варя сделала еще один глоток и написала:
«Р. тоже в авто?»
«Ага».
«А с кем он сидит?»
На этот раз с ответом помедлили:
«Со Светой Рябовой».
Варя поперхнулась, закашлялась. Света Рябова возглавляла список красавиц их класса. В этот вопрос надо было внести ясность
Закусив губу, она сердито отщелкала:
«Она к нему села или он к ней?»
«Не заметила. Но выглядит она сегодня потрясно. Мини-сарафан и малиновые колготки. Парни как один пялятся».
Опять малиновые колготки! Сговорились они, что ли? Вначале Палитра Ваганова, теперь вот Рябова
«Р. тоже пялится?»
Снова пауза. Потом неутешительный ответ: «И он».
Ну вот! Приподнятое настроение вмиг улетучилось. Пурга с улицы захлестнула душу.
Плохих новостей больше не хотелось, и Варя решительно засунула мобильник в сумку. Потом выгребла из кармана горсть мелочи и заказала второй коктейль. На этот раз напиток показался ужасно холодным и совсем не вкусным. Варя, давясь, допила (не пропадать же деньгам!) и вышла на улицу.
Ветер хлестнул в лицо, глаза запорошило, но Варя решительно двинулась вдоль витрин, практически прилипнув к ним. Ноги вязли в снегу, кедики и джинсы промокли насквозь, но маленькая гостья большого города упорно продвигалась вперед.
Ее мужество было вознаграждено. Не прошла она и двух магазинов, как взгляд остановился на объявлении: «Распродажа колготок. Все цвета и размеры. Последний день акции».
Колготки? Хм-м
«Это судьба», подумала Варя и решительно потянула на себя четвертую за день стеклянную дверь.
Через пятнадцать минут после отчаянной борьбы с собой по поводу цвета колготок она выгребала из кармана последнюю мелочь. Призом стало ярко-малиновое чудо, точь-в-точь как у Палитры и, наверное, у Рябовой. Когда Варя, крепко прижимая к себе пакет с «добычей», вышла под удары бури, она ощущала себя на подиуме при свете софитов.
Семь бед один ответ
Неописуемый восторг, однако, продолжался не-дол-го: до того момента, пока Варя не дошла до остановки.
Маршрутка уже подъехала, Варя встала в хвост очереди, полезла в карман за деньгами чтобы обнаружить, что у нее остался ровно рубль.
Несмотря на жуткий холод, ее бросило в жар. Неужели она истратила на покупки все деньги?! И ей не на что ехать домой? Она обшарила карманы, перетряхнула сумку но тщетно, сумма увеличилась на два пятьдесят.
Ты едешь? Давай быстрее! торопили сзади.
Да Нет Не еду, осипшим голосом произнесла девочка. На ослабевших ногах она отошла от маршрутки, прислонилась к фонарному столбу. Проводив глазами отъезжающий микроавтобус, ощутила себя путешественницей, брошенной на необитаемом острове.
И что же теперь делать? Она вытащила мобильник сердце екнуло: батарея полностью разрядилась, телефон не работал.
Только сейчас стал ясен весь ужас ее положения. Ни денег, ни связи
Варю охватило вдруг ощущение невыносимого одиночества, и она расплакалась, громко, навзрыд. Однако никто не услышал и не пришел на помощь смутные силуэты редких прохожих терялись в ревущей снежной пелене.
И вдруг
Помогите, люди добрые! услышала она откуда-то снизу и, оглядевшись, увидела темную фигуру, сидящую около таблички с надписью «Подайте на пропитание». Варя всхлипнула и бросила оставшиеся монетки в рваную ушанку кому-то в этом мире все же хуже, чем ей!
Фигура что-то буркнула, кряхтя поднялась, аккуратно выгребла деньги и надела шапку. Потом бросила:
Пойдем-ка! И направилась к подземному переходу.
Варя послушно поплелась следом: от холода и бед на нее напало оцепенение, и было все равно, куда идти и что делать.
В переходе стало легче: здесь не было снега и ветра и наконец-то удалось согреться.
Ее провожатая (или провожатый? В обмотанном одежками свертке не разглядеть) расположилась у стены на туристической сидушке и расстелила рядом газетку:
Садись! Емкость есть подходящая?
Что? Варя все еще не могла прийти в себя.
Ну, собирать-то куда будешь? Шапка, кепка, коробка какая-нибудь
Что собирать? Я не понимаю
Рука в грязной варежке ухватила ее за рукав и чуть не насильно усадила на газетку:
А тут и понимать-то нечего! Деньги нужны? Вот и проси! Я б одолжила, да сама только вышла, улова никакого
Точно во сне Варя вытащила из сумки пакет, вытряхнула колготки.
Сюда можно?
Можно.
Варя положила пакет перед собой и скорчилась на газетке, низко опустив голову и спрятав руки в карманы. Она дрожала и чувствовала себя преступницей.
В переходе никто не появлялся. Довольно долго пакет оставался пустым. Потом народ повалил валом закончился рабочий день, люди возвращались домой. Варе начали кидать мелочь рубли, медяки Казалось, прошла целая вечность, прежде чем набралась десятка. «Этак мне до ночи отсюда не уйти!» в отчаянии подумала начинающая попрошайка, и в этот момент в пакет плавно спланировала новенькая синенькая пятидесятирублевка.
Варя очнулась, подняла глаза
И уперлась взглядом в ту самую женщину, которая утром ехала с ней в маршрутке. Однако на этот раз ее лицо было совсем другим: строгим, отчужденным, недоверчивым.
Этого хватит? сухо спросила она.
Х-ва-ватит, клацая зубами, ответила Варя. Она дождалась, когда женщина скроется из вида, потом с трудом поднялась на окоченевших ногах. Пятидесятирублевку убрала в карман, мелочь отдала «наставнице».
Благодарствуем. Не забудь! «Наставница» подтолкнула к ней злосчастные колготки. А у тебя способности! Ишь, сколько привалило за один-то раз. Вид у тебя правильный, жалостливый. Так что если что, я всегда тут сижу. Присоединяйся, в компании веселее.
Обратная дорога прошла как в тумане. Денег хватило на билет и шоколадку. Рядом снова ехала та самая женщина, но на этот раз она делала вид, что не узнает ее. Но было уже все равно хотелось спать, знобило, ломило спину. Чтобы не заснуть, Варя отламывала шоколад, который казался безвкусным. Она не помнила, как добралась до дома и каким чудом оказалась там раньше родителей. Запомнилось только, что Степка встретил ее словами:
Ты же заболела!
Ну да.
А где же ты тогда была?
В поликлинике. Не выдавай! ложью больше, ложью меньше Какая разница! Семь бед один ответ.
Ага, почему-то сразу согласился Степка.
В прихожей Варя скинула промокшие насквозь кеды, с трудом закинула куртку на вешалку. Сумка вдруг стала невероятно тяжелой, лестница в «голубятню» показалась бесконечной. Единственной радостью было узнать, что никто не приходил: ни врач, ни подруга.
Отсутствие Даши объяснилось, когда ожил мобильный. «Сегодня не смогу (, писала подруга, У меня народ собрался, рисуем стенгазету».
Ну что ж, стенгазета так стенгазета.
«А кто еще рисует?» вяло отстучала Варя.
«Р. и Мотя Сумкин».
«А из девчонок?»
Пауза.
«Света Рябова».
Варя помолчала, потом спросила:
«А про что в стенгазете?»
Долгая пауза.
«Про тебя».
«?!»
«Ну, как ты на литре опозорилась. Велели пропесочить кого-нибудь, Рябова предложила тебя и даже фотографию какую-то старую откопала».
«А Р.?»
«Промолчал».
Вот и все.
Варя съежилась под одеялом, закрыла глаза. Пропади они пропадом, «Серебряный вечер» и малиновые колготки. Пока она бегала за покупками, у нее отняли любовь.
На душе было стыло и сумрачно, как и за окном.
Вернулись родители. Варя не слышала этого, очнулась только тогда, когда заскрипела дверь.
Ну, как? Получше? Мама стояла рядом, озабоченно смотрела на нее.
Ага, простучала зубами Варя. Она мерзла. Одеяло превратилось в сугроб, а по голове барабанили сотни молоточков. Можно я еще посплю?