Всего за 17.35 руб. Купить полную версию
Британцам больше, чем кому‑либо, свойственны осторожность и сдержанность. Это относится и к ученым. Мы пробовали рассказать кое‑кому о некоторых странностях, обнаруженных на острове, но или выбор адресатов был неудачен, или рассказчики не сумели передать главное: достоверность рассказанного – особого интереса к нему отдыхавшая на Бермудах наука не проявила. Да мы и сами не делаем попыток искусственно возбудить такой интерес. Это уже типично английская черта – страх показаться смешными, – улыбнулся он виновато. – Раздуем кадило, соберем ученых, слетятся газетчики – и вдруг пшик! Что‑нибудь вроде солнечной активности или напряжения земного магнитного поля. Надеюсь, вы простите мне мою наивную и, может быть, нелепую терминологию – я ведь не специалист. Но очень боюсь, что и специалисты отступятся: исследования на месте невозможны, аппаратура бездействует. Начнутся гадания, поползут слухи, отпугивающие туристов, создастся угроза паники среди местного населения.
– Эпидемической паники, – подчеркнул епископ. – Я бы на месте губернатора вообще запретил поездки на остров.
– Это только увеличит нездоровое любопытство. Любой запрет можно нарушить.
– Введите охрану и патрулирование. Есть же у нас полицейские катера!
– Боюсь, что в метрополии это сочтут превышением власти, – сказал лорд Келленхем. – Я не могу ограничивать свободу туризма. Остров – не военная база и не засекреченный объект. Там, где они есть, об охране заботится военная администрация, и не мое дело регулировать процедуру каботажного плавания или туристских экскурсий. Лучше всего поменьше болтать о странностях этого проклятого острова и не мешать рыбакам и лодочникам избегать его в своих профессиональных поездках.
Смайли подмигнул Рослову: пора, мол! И Рослов сделал первый дипломатический ход.
– Надеюсь, что сэр Грегори и никто из присутствующих, – сказал он, – не будут возражать против поездки нашей научной группы на этот загадочный и, может быть, совсем не проклятый остров. Вреда мы не принесем, а возможно, и объяснить кое‑что сумеем, и странности перестанут быть странностями.
– К тому же мы ничего не возьмем с собой, кроме диамагнитных шлемов, заказанных мистером Смайли в Нью‑Йорке, – прибавил Шпагин. – Даже фотоаппараты оставим в гостинице.
– Они бесполезны, – усмехнулся Корнхилл. – Все равно ни одного снимка не сделаете.
– Какая жалость, что воскресшего Христа не удастся заснять на пленку, – хохотнул Барнс. – Но может быть, он превратит для вас в вино воду из бухточки. Тогда выпьете за здоровье его преосвященства. Может быть, он и поверит.
– Хватит, Барнс, – поморщился губернатор.
Директор музея мгновенно стал серьезным.
– Лично я думаю, – прибавил он, – что вы ничего не увидите. Никаких галлюцинаций и магнитных загадок.
– Вы так уверены? – спросил Смайли.
– Вполне. Я провел на острове целую ночь и не увидел ни богов, ни пиратов. Консервы превосходно открывались, и жестяные банки не сплющивались в шедевр поп‑арта. Так что у меня есть все основания сомневаться в странностях «белого острова». Его привидения не доверяют скептикам.
Но трезвый голос Барнса уже не мог повлиять на предпринятую операцию. Содействие губернатора и начальника полиции открывало «зеленую улицу» кораблям аргонавтов. И когда вернулись из сада Янина и леди Келленхем, за столом шел веселый и мирный спор о преимуществах английской и русской кухни.
4. СИНАЙ И ГОЛГОФА
– Вначале бе слово и слово бе к Богу и Бог бе слово, – сказал с пафосом Пэррот.