Всего за 199 руб. Купить полную версию
Пойду, сказал он. Уж не моих ли там мутузят?
Он ушёл, не попрощавшись.
Вернётся, понял я. Ему только надо решить какие-то свои проблемы.
5
Через десять дней я сообщил Алекперову о том, что пилотный выпуск программы снят, и мы готовы его продемонстрировать. Алекперов предложил передать ему кассету, но я отказался.
Нет, Алексей Рустамович, мы сразу должны начать с презентации.
Алекперов изумлённо воззрился на меня. Я смотрел ему в глаза, не отводя взгляда, и видел, как его изумление сменяется выражением понимания того, что происходит. Я пошёл ва-банк. Алекперов мне не доверял и сам же за это поплатился. Я сделал пилотный выпуск и теперь хотел его продемонстрировать, но не одному Алекперову, не хозяину, каковым он себя необоснованно считал, а всем телевизионщикам с других каналов, журналистам, и это показывало, что я собрался начинать громко. Я не хотел дожидаться приговора Алекперова хорошо получилось или плохо я хотел услышать общий вердикт присутствующих. Конечно, я рисковал, и очень рисковал, но в случае успеха выигрывал гораздо больше, чем терял при возможном провале. Во-первых, общее одобрение начисто лишало Алекперова возможности проявить предвзятость по отношению ко мне. Если сделано хорошо и все одобрят, он будет вынужден одобрить тоже, пусть даже сквозь зубы, если он действительно настроен против меня. И из первого автоматически исходило второе: в случае успеха Алекперов будет вынужден быстро перестроиться и демонстрировать свое расположение ко мне и к отснятому нами пилотному выпуску программы. Общая презентация тем и хороша, что не он, Алекперов, будет смотреться хозяином положения, он будет лишь одним из многих, и не от него зависит, по какому каналу пройдёт наша программа, а от нас от меня, от Светланы, от Дёмина. Мы заставим себя уважать.
Всё это думал не я. Это были мысли Алекперова, я прочёл их в его глазах. Но, надо отдать ему должное, он умел держать удар.
Хорошо, сказал он будничным голосом. Чудесно. Пусть будет презентация. Помощь в подготовке нужна?
Нет. Разве что ваши пожелания где бы лучше это мероприятие провести, проявил я милосердие к оппоненту.
Алекперов пожал плечами.
Может, какой-нибудь ресторан? предложил он и вопросительно посмотрел на меня. Или загородный пансионат?
Пансионат хорошо, одобрил я. Природа, птички поют.
Я и сам умилился представившейся мне картиной.
Три дня у нас ушло на то, чтобы утрясти проблемы с пансионатом. Алекперов, проявив мудрость, оплатил расходы по проведению презентации это давало ему право чувствовать себя хозяином и рассылать приглашения своим менее разворотливым коллегам. Всё-таки он был очень неглупый мужик, этот Алекперов, и как же он мог вляпаться во что-то такое, из-за чего теперь был вынужден носить пистолет, да в придачу ещё таскать за собой хвост из троих неулыбчивых охранников.
Светлана так и не смогла мне объяснить, что происходит с Алекперовым. В ответ на мой вопрос только пожала плечами.
Разное говорят, Женя. Я так поняла, что там, наверху, идет какая-то грызня. Большие люди делят эфир и соответственно большие деньги. Лично Алекперов никому не мешает, но он знак, символ тех людей, которые за ним стоят, и если конфликт разгорится, ему несдобровать. Его уберут люди из конкурирующего клана, чтобы показать, что они готовы идти до конца.
Что-то подобное я и сам предполагал и искренне сочувствовал Алекперову. Нелегко жить, когда знаешь, что предназначенная тебе пуля уже отлита.
Выбранный нами пансионат относился к разряду престижных и был окружён высоким забором. Я особенно оценил это последнее обстоятельство, поскольку из-за происходящих вокруг событий приходилось всерьёз думать о безопасности.
Банкетный зал находился в отдельно стоящем одноэтажном здании. Залов, собственно говоря, было два, но они были разделены глухой стеной и каждый имел отдельный вход из длинного коридора. Я лично изучил диспозицию и остался доволен. Вечером в день презентации я уже чувствовал себя настоящим хозяином и встречал прибывающих гостей у порога банкетного зала. Компания подобралась замечательная. Кроме представителей прессы и гостей со всех телеканалов, было ещё множество разношёрстной околотелевизионной публики, тех людей, которые ничего не создают на телевидении, но, постоянно мелькая на экране в качестве приглашённых лиц, становятся неотъемлемой частью той, заэкранной жизни. Алекперов опоздал на четверть часа и выглядел крайне озабоченным. В другое время я сказал бы, что он наверняка только что от президента или из каких других высоких инстанций, но сегодня, взглянув на его недружелюбных охранников, я подумал, что всё это как-то связано с теми событиями, в которые был вовлечён Алекперов.
Он поздоровался со мной, покосился в сторону второго банкетного зала, где было чересчур уж шумно, и мне показалось, что он даже здесь, за городом, не сбросил напряжения. Любые посторонние люди поблизости, любой шум заставляют его настораживаться.
Там какая-то вечеринка, сказал я извиняющимся тоном. Но наши залы разделены, так что проблем быть не должно.
Мимо нас как раз проходил администратор заведения. Я изловчился и ухватил его за рукав.
Ужасно шумно, пожаловался я, просительно заглядывая в глаза администратору. Нельзя ли как-то утихомирить наших соседей?
Администратор улыбнулся печальной улыбкой многое повидавшего на своем веку человека:
Извините, ничем не могу помочь.
Он посмотрел на Алекперова и его свиту, словно решая, имеет ли право сказать в их присутствии то, что хочет. Видимо, Алекперов не показался ему чужаком.
Не могу утверждать наверняка, но, по-моему, сегодня гуляет братва, сообщил он доверительно, одновременно и объясняя нам причину своего нежелания вмешиваться в происходящее, и давая совет проявлять разумную осторожность.
Я увидел, как напряглись хранители алекперовского тела. Мне оставалось лишь виновато вздохнуть.
В зале, когда мы туда прошли, все уже томились в ожидании. Столы были накрыты. Можно было приступать. Мы с Алекперовым сели за отдельный столик, стоявший на небольшом возвышении. Я не мог отказать Алекперову в таком удовольствии сесть отдельно от остальных приглашённых. Как-никак именно он оплатил банкет. Но Алекперов пошёл ещё дальше. Он первым взял слово. Стремительно набирал очки, показывая всем, кто здесь хозяин, и с каждой секундой всё больше напоминал мне того человека, которого я знал раньше, год назад уверенного и властного. Он представил меня (и тотчас видеокамеры, которых здесь было с десяток, нацелились на меня), напомнил о программе покойного Самсонова «Вот так история!», после чего объявил о приближающейся годовщине гибели Самсонова, каковую решено отметить возрождением программы. Программу будет делать та же команда, что и прежде, объявил Алекперов, и полноправным членом этой команды будет госпожа Самсонова (все видеокамеры развернулись к Светлане, а присутствующие в зале сдержанно-вежливо зааплодировали).
Алекперов говорил негромким голосом хозяина, и лишь шум из смежного зала иногда заставлял его чуть возвысить голос, но его недовольство, которое он наверняка испытывал, никак внешне не проявлялось.
Потом слово предоставили мне.
А что говорить? сказал я. Надо смотреть.
И поднял над головой видеокассету. Больше я ничего сделать не успел, потому что за стеной, в смежном зале, отчетливо хлопнули пистолетные выстрелы, и какая-то женщина истошно завизжала. Один из охранников Алекперова, с самого начала презентации взявший под охрану входную дверь, хотел выйти, чтобы посмотреть, что происходит, но не успел. Дверь распахнулась, и в зал ввалились двое парней. Вид у них был безумный, один из них сжимал в руке пистолет. Было слышно, как там, в коридоре, хлопнули ещё два выстрела. Парни перебежали в центр зала, и теперь их от двери отделяли столики и, главное, люди. Дверь резко распахнулась, и на пороге вырос милиционер. Он остановился, и по нему было видно, как он растерян: не ожидал увидеть здесь такого скопления людей. Один из парней, тот, что с пистолетом, истошно заорал, выплескивая охвативший его ужас: