Всего за 399.99 руб. Купить полную версию
Что могло особо привлекать Адриана в жизни и творчестве Квинта Энния? Конечно же, юный Публий читал и его «Анналы», описывавшие римскую историю от странствий Энея до современной Эннию эпохи, был знаком с его сатирами (сатурами), каковых славный поэт написал четыре книги, знал, думается, его трагедии. Они все по-своему не лишены немалых литературных достоинств. Ведь Квинт Энний (239169 годы до Р. Х.) в поэзии латинской был подобен Гесиоду в поэзии греческой. Гесиод стал первым греческим поэтом, использовавшим гекзаметр гомеровского героического эпоса для простых, обыденных сюжетов[25]. Подобно этому создателю «Теогонии», «Трудов и дней» Квинта Энния можно полагать новатором не только в римской, но и в мировой литературе. Graeculus Адриан, разумеется, всё это знал. Но что особенно должно было привлекать нашего героя в Квинте Эннии, так это его горячее пристрастие к греческой культуре. Уроженец города Рудии в Апулии (юго-восточная оконечность Италии), он не просто выучил греческий язык и изучил греческую литературу. Он стал её поклонником и первым в Риме стремился использовать великие достижения культуры греческой для развития культуры римской. Именно благодаря этому Энний стал великим римским национальным поэтом, творчески привнеся в молодую латинскую литературу наследие Эллады, а не просто подражая ему. Адриан, сам пылкий поклонник эллинской поэзии, мог видеть в Квинтии Эннии того человека, который первым соединил в своём творчестве Грецию и Рим. А зная очевидное стремление юного Публия к независимости мышления, почему не предположить, что ему были близки эти строки из «Сатир» Квинта Энния:
Любовь Адриана к Луцию Целию Антипатру (180120 годы до Р. Х.), младшему анналисту, своего рода преемнику Квинта Энния, чьё наследие служило для него одним из источников, тоже вполне объяснима. В творчестве Антипатра замечательно проявилось опять-таки наследие Эллады. Под влиянием греческой традиции он очень заботился о форме изложения своих «Анналов» и, в эллинском стиле, придал своему труду риторический характер. Мог ли Адриан пройти мимо творчества человека, столь умело привносившего греческие традиции в исконно римскую анналистику?
Что до Катона Старшего (234149 годы до Р. Х.), то неравнодушие Адриана к личности и творчеству этого выдающегося человека могло иметь целый ряд оснований. Жизнь и деятельность Марка Порция Катона Старшего была самым тесным образом связана с исторической родиной предков Адриана с Ближней Испанией, той самой Бетикой, где находился город Италика, родной и для семьи нашего героя, и для их родственников Траянов. Вот что сообщает о деятельности Катона Старшего римский историк Корнелий Непот (9924 годы до Р. Х.): «Исполняя консулат в паре с Луцием Валерием Флакком, он получил по жребию провинцию Ближнюю Испанию и вывез оттуда триумф»[27]. За этот год Катон подавил крупное восстание иберов, срыл стены ряда испанских городов, организовал разработку серебряных рудников в Испании. Как мы помним, предки Адриана как раз во многом и составили своё состояние благодаря этим самым рудникам. А вот что писал о Катоне в Ближней Испании Плутарх: «Воюя в Бетике, он находился в опасности от многочисленного неприятеля. Кельтиберы предлагали ему помощь за 200 талантов, но римляне не позволили ему платить жалованье варварам. Вы не правы, ответил Катон, ведь если мы победим, то платить будем не мы, а враги, если нас победят, то некому будет ни получать, ни платить. Взявши больше городов, чем провоевал он дней (так говорил он), для себя он воспользовался только тем, что съел и выпил»[28].
Замечательный образец римской исторической честности и бескорыстия!
Но не только подвиги Катона в Бетике должны были привлекать Адриана. Ведь этот образец отеческих доблестей, великий патриот и первый римский историк писал на латинском языке. Но, будучи уже немолодым человеком, он выучил греческий язык и глубоко усвоил эллинскую культуру. Главными своими учителями Марк Порций Катон Старший полагал Фукидида и Демосфена[29]. Греческое влияние, правда, не придало его литературному языку особых изысков. Тот же Корнелий Непот писал: «Произведение это обнаруживает много усердия, но мало искусства»[30]. Не слишком высоко ценя литературный дар Катона, Непот непреходящей заслугой перед Римом почитал следующее его деяние: «Плебейским эдилом он был избран вместе с Гаем Гельвием, а когда стал претором, то получил в управление провинцию Сардинию, откуда ещё раньше, во время своей квестуры, вывез на обратном пути из Африки поэта Энния (204 год до Р. Х.). Заслугу эту я ценю не менее любого самого пышного сардинского триумфа».
Едва ли должно усомниться в том, что Публий Элий Адриан полностью разделял здесь мнение славного Непота. Это показывает, что наш герой был совсем не одинок в своём почитании Энния, действительно первого великого национального римского поэта. Даже в эпоху «золотого века» римской литературы (I век до Р. Х. I век от Р. Х.) его «Анналы» конкурировали с «Энеидой» Вергилия. Так что не жажда эпатажа формировала литературные пристрастия Адриана.
Но не только поэзией и литературой усердно занимался наш герой во время своей учёбы, хотя пристрастие к ним сохранил на всю жизнь. Биограф Адриана свидетельствует, что тот был очень сведущ в арифметике, геометрии, прекрасно рисовал, был очень музыкален, гордился своим умением играть на цитре (небольшой щипковый музыкальный инструмент в виде фигурного ящика со струнами) и петь[31]. При этом оценивал свои дарования адекватно: великим музыкантом и певцом, подобно Нерону, себя не полагал.
Учился Адриан с превеликой охотой и знания стремился приобрести и обширные, и глубокие, и замечательно разнообразные. Надо сказать, что само по себе обилие знаний в Античности не так уж почиталось. Авл Геллий, ссылаясь на авторитет Гераклита Эфесского, утверждал, что многознание ещё не означает ума[32]. Но в нашем случае большие знания как раз соответствовали большому уму.
Говоря об образовании Адриана, надо иметь в виду, что прошёл он только две ступени традиционного римского образования: начальную школу и обучение у грамматика, поскольку в 15 лет своё образование завершил. Значит, он не мог успеть поучиться у ритора преподавателя третьей ступени. Напомним, в чём состояла задача ритора. Он должен был непосредственно готовить своих учеников к практической деятельности политического и судебного оратора[33]. Здесь обучение носило строго индивидуальный характер (в школе второй ступени у грамматика были небольшие группы, позволявшие и индивидуальное внимание ученикам). Третья ступень, очевидно, была доступна далеко не всем. Положение риторов также было особым. Они в имперскую эпоху стали получать высокое жалованье от государства. Императоры, начиная с создателя принципата Августа, стали уделять делу образования в государстве всё больше и больше внимания. Дело было в том, что при переходе Рима от республики к единовластию в школе каких-либо существенных перемен не произошло. Образование всё ещё оставалось на почве республиканских традиций и ценностей, что решительно противоречило реалиям новой политической системы[34]. Потому-то у императоров и возникло искреннее желание прийти на помощь делу народного образования. Первым здесь, естественно, стал первый принцепс. Август в своём дворце устроил школу, преподаватель которой получал жалованье. Скорее всего, это была школа грамматика, второй ступени. Тиберий, сам человек блестяще образованный, покровительствовал сословию школьных преподавателей. Один простой школьный учитель за свой педагогический дар был удостоен им звания сенатора. Веспасиан же первым стал давать казённое содержание некоторым преподавателям[35]. Были ли в их числе те, кому довелось учить нашего героя, мы не знаем.