Над кем? равнодушно поинтересовался хозяин кабинета.
Над тем, из-за кого нас выставили дураками.
Консул идеально хранил свои эмоции, сохраняя невозмутимость даже в самых сложных ситуациях. Что же касается Схинки, то он, обладая неменьшим умением скрывать чувства, в некоторых случаях нарочно выставлял их напоказ, изображая себя импульсивным и эмоциональным. И как же ошибались те, кто на это покупался
Консул к их числу не относился. Однако знал, что помощник очень близко воспринял предательство центура Машара и жаждет его крови. Или же орангутан ревновал, видя, что хозяин хорошо относится к чуду, и потому был не прочь его прикончить.
Что расходилось с мнением Консула.
Если мы казним Машара, то признаем, что в подземелье готовилось нечто неприятное, хотели нанести вред детям. А учитывая, что мы проиграли
Все и так знают, что мы проиграли. Схинки не часто позволял себе перебивать заурда. Только когда выставлял эмоции напоказ.
Казнь покажет, что мы расстроены, терпеливо ответил Консул.
И что?
Игра продолжается, Схинки, и Машару ещё предстоит сыграть важную роль.
Несколько мгновений орангутан молчал, после чего почесал подбородок и выдал недовольную ужимку. Он явно обдумывал слова хозяина, прикидывая, чем может быть полезен оказавшийся предателем чуд, поэтому Консул продолжил:
Ты слишком зол на центура Машара. Продолжил мягко, давая понять помощнику и другу, что понимает его эмоции.
Давайте называть его командором, заурд? попросил орангутан. Машар предал Внутреннюю Агему и больше не является её центуром.
Хорошо, в этом ты прав.
Чем он будет нам полезен?
Тем, что за него сильно переживают.
Маленькая шаса?
Маленькая и очень талантливая шаса, которая обладает большим авторитетом среди молодых жителей Тайного Города.
И которую следовало бы казнить после того, что она натворила в «ночь MG» и на Солянке.
Которая близко знакома с Джирой и Бри.
А вместе они составляли троицу молодых девушек, неожиданно бросивших вызов всемогущему Консулу. И бросили настолько успешно, что лидер Альянса стал расценивать их в качестве серьёзной угрозы.
Хотите их расколоть?
Хочу их разорвать. И маленькая шаса нам поможет.
Кто из них вам нужен? вдруг спросил Схинки.
Он просчитал все возможные варианты и понял, что Консул ни за что не испугался бы просто лидеров Сопротивления, пусть даже талантливых ведьм, которыми, если быть откровенным, должна заниматься Внутренняя Агема, а не лидер Альянса. Могущественный первый князь опасался чего-то более серьёзного. Кто-то из троицы его пугал, и орангутан решил выяснить кто?
Бри, коротко ответил Консул.
Я могу узнать, почему именно она?
Консул отложил карандаш и посмотрел помощнику в глаза.
Во-первых, Джира боец, а в ближайшее время столкновений не будет, поэтому её на какое-то время спрячут, чтобы избавить от нашего преследования и позволить сформировать полноценную боевую группу. Джира достаточно ярко заявила о себе и теперь станет накапливать силы, периодически выступая в Сети для поддержания духа среди сторонников. Во-вторых, я уверен, что именно Бри разорила Преображенское кладбище. Уверен, потому что видел запись нападения на неё рыцарей, из-за которого она не сумела помочь подругам.
Ага, сказал Схинки. А можно и мне посмотреть видео?
Во Внутренней Агеме должна быть запись.
Понятно.
Так вот Консул выдержал паузу, из чего Схинки сделал вывод, что он относился к происходящему предельно серьёзно и тщательно подбирает слова. Я не очень хорошо понял, что во время нападения чудов сотворила Бри, но уверен в одном: она должна была умереть. Но не умерла.
Ага.
Я не в состоянии это объяснить.
Ага.
Консул недовольно посмотрел на орангутана, но делать замечание не стал.
Поэтому приказал Гранни тщательно расследовать разорение старого кладбища под Санкт-Петербургом.
А я всё думаю: куда она подевалась? Схинки мастерски изобразил животное удивление. А потом хлоп и сообщение из города на Неве.
Я был занят и велел Гранни докладывать о происходящем тебе.
Как я понял, на кладбище случилось то же, что здесь, на Преображенском, только деликатнее: без разрушений и уничтожения памятников. Бри, если это была Бри, даже попыталась замести следы, но у неё не получилось.
Она выкопала кости?
Из шести могил.
Консул поджал губы, но комментировать сообщение не стал. Кивнул, велев продолжать, и Схинки продолжил:
Затем Гранни решила попить кофе с видом на Зимний дворец, и у неё возникли проблемы с беженцами из Тайного Города.
На неё напали? поднял брови Консул.
Публично искупали в неположенном месте.
Гранни пострадала?
Только её самолюбие.
И наше, негромко произнёс Консул. Пусть Гранни накажет обидчиков.
Каким образом?
На её усмотрение.
Муниципальный жилой дом
Москва, улица Большая Серпуховская
Как скажу так и будет! отрезал Штыпсель, которому изрядно надоело нытьё подчинённых бойцов. Никакого грабежа и шума, въехали? Всё делаем культурно и через модные артефакты, которых у меня полные карманы. Заходим уходим, и чтобы ятаган не затупился, въехали?
В целом бойцы, конечно, въехали, однако неожиданная смена привычной парадигмы привела их несложные мозги в такое замешательство, что даже грубый тон вожака не заставил их заткнуться.
Слышь, уйбуй, а что, так можно? немного нервно поинтересовался Коззявый. Тщедушный и потому трусливый боец, который сам себя предпочитал называть осторожным.
А почему неможно? вопросом на вопрос ответил Штыпсель.
Ну, потому что раньше нам Великие Дома внятно запрещали грабить артефактами, потому что мы тогда режим секретности могли нарушить, Службу утилизации подставить и нам стучали по шапкам, и даже по головам тоже.
Высшие маги Тайного Города прекрасно представляли, к чему может привести бесконтрольное применение дикарями разного рода артефактов, и зорко следили за тем, чтобы Шапки пользовались ими с достаточной осторожностью. И, разумеется, строго запрещали применение магии в криминальных делах. То есть в повседневной дикарской жизни.
И где теперь Великие Дома? буркнул боец Жбан.
Тута вокруг сидят, немедленно отозвался Коззявый. Никуда не делись.
Тута сидят, но делами своими занимаются. Не до нас им.
А кому до нас? Внутренней Агеме?
Им тоже не до нас, они Великими Домами занимаются следят, чтобы те сидели тихо и никуда не делись.
Боец Жбан получил прозвище за размер и форму головы. Все говорили, что он мутант, но боец отвечал, что просто умный, и лез в драку. И, наверное, был в чём-то прав, потому что иногда выражался чересчур витиевато, производя на сородичей неизгладимое впечатление сомнительными речевыми оборотами и знанием подозрительно сложных слов.
Несколько секунд дикари осознавали высказанные Жбаном идеи, после чего Штыпсель вернул себе слово:
В общем, въехал, боец? Не боись, теперь можно. Стало.
Да почему можно?
Потому что теперь не раньше.
Штыпсель надеялся, что внятный, а главное вдумчивый и аргументированный ответ заставит Коззявого заткнуться, но просчитался.
А как же по шапке? напомнил трусливый боец. Вдруг настучат? Ведь и Великие Дома тута, да ещё Внутренняя Агема тута, и Служба утилизации никуда на фиг не делась. И все только и ждут, чтобы нам настучать.
Вновь услышав осторожные, то есть трусливые слова Коззявого, воспрянувшие было бойцы напряглись и принялись переглядываться.
Дерзко мы сейчас заходим, уйбуй, продолжил ныть боец. Как бы не обломилось, в натуре, давай лучше как раньше: с пальбой и дракой?
И выгодное дело оказалось под угрозой срыва, потому что Урбек Кумар несколько раз повторил Штыпселю, что всё должно пройти в абсолютной тишине. Дело, до начала которого оставалось минут пять-семь, и только Красные Шапки с их нестабильно мятущимся складом характера могли устроить сомнительный аттракцион перед самым ограблением.