Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Село Унжа. Воскресенская церковь, она стоит на месте
городского собора древнего города Унжи
От Желтоводского монастыря на Волге (Макарьево) святой поднимался вверх по Керженцу и по речкам Иргент и Курдомка переходил на Ветлугу. Мог, впрочем, перейти и по речке Черной. Казань, разумеется, лежит значительно восточнее вниз по Волге. Помечены места, так или иначе связанные с Макарием
Самый естественный путь от Макарьева на Волге к Макарьеву на Унже ведет вверх по Волге до Юрьевца и далее в Унжу. Но Житие сообщает, святой шел не так. Шел лесными дебрями и по дороге побывал у Варнавы Ветлужского. Значит, надо было как-то попасть на Ветлугу. Здесь два варианта: либо возвращаться по Волге к устью Ветлуги и подниматься по ней, либо переходить на нее с Керженца, впадающего в Волгу около Желтого озера. Скорей всего Макарий выбрал второй вариант: пошел вверх по Керженцу, свернул на его приток Иргень, а там нашел волок на реку Курдомку, впадающую в Ветлугу около села Макарий-Притыка, от которого до Варнавино где-то около пятнадцати километров по Ветлуге. В Притыке много легенд о Макарии. Например, говорят, что он не шел пешком, а плавал по водам, стоя на камне. И в Притыке камень как раз приткнулся к берегу. Потому там и была построена Макарьевская церковь.
Унжа. Вознесенская церковь на кургане. Это охранямый памятник архитектуры. Потому что это единственная в Костромской области церковь с деревянными куполами. От куполов мало что осталось, но церковь очень красивая. И место здесь очень сильное. Прямо за церковью обрыв и открывается долина Унжи
И все же заходить в гости к Варнаве немалый крюк. А с другой стороны: святому, посмертная слава которого связана с подвигом38 Ивана Сусанина, очень даже к лицу не искать прямых путей. Он все время в дороге. Эпизоды, когда он останавливается (даже надолго), описаны в его Житии как бы между прочим, чтобы только сказать, что на месте его остановки возник монастырь или церковь. Даже после того, как Улу-Магомет его отпустил, наказав поскорее убраться, Макарий умудрился основать монастырь прямо у него под боком (Свияжский, когда-нибудь я опишу это место). Русский Гермес, дух дорог и коммерции, он, по сути, и умер в пути, когда приходил в город Унжу из своего лесного уединения.
О посмертной судьбе Макария и его Троицком монастыре в городе Макарьеве на реке Унже поговорим особо. А пока о пути, которым он туда добирался. В Житии этот путь описан в стиле путешествия к Земле Обетованной, а церковные песнопения прямо аттестуют Макария вторым Моисеем. По-моему это даже оскорбительно, но попам надо было поставить в приличный (для них) библейский контекст народную веру в то, что Макарий (ко всему прочему) покровитель пленных и избавитель от плена. Вера реальна Макарий и точно спасает людей от неволи. Но Моисей и египетский плен здесь совсем ни при чем.
Это не спутники Макария, это собор костромских святых. О некоторых из них здесь уже рассказано. В центре с развернутым свитком сам Макарий. Слева от него с иконой Авраамий Городецкий (см. текст «Умиление»), справа Тихон Лухский («Худынское»), еще дальше справа Ферапонт Монзенский («Ферапонт»), а над ним Иаков Железноборский (опять-таки см. «Ферапонт»). Варнава стоит во втором ряду над Авраамием. Остальные святые, изображенные на этой иконе: слева от Варнавы Паисий Галичский, перед ним Геннадий Любимогородский. Пахомий Нерехтинский стоит позади Тихона Лухского
Макарий и его товарищи шли на Унжу сквозь дикие дебри, питались подножным кормом. Однажды поймали сохатого, но в то время как раз был Петров пост. Макарий счел целесообразным дать свободу животному. Как можно, помрем! Ничего. Святой велел отрезать правое ухо у лося и отпустить. А когда пост закончился, безухий лось вернулся к путникам и безропотно дал себя зарезать. Это окончательно убедило всех в том, что с Макарием не пропадешь. А также и в том, что не стоит так уж печься о крове и пище. В нужный момент все само явится. По крайней мере, по дороге на Унжу так и бывало: приходили лоси, олени, другие животные и добровольно предоставляли себя в снедь путешествующим. Отсюда урок: не беспокойся о завтрашнем дне, не накликай на себя беду. Ибо чем больше ты беспокоишься, тем скорей будешь съеден. Лось не был обеспокоен и был съеден вовремя.
Картина советского художника Николая Бурдастова,
изображающая Варнаву над Ветлугой
Так, значит, Макарий вместе со всем своим кагалом заявился к Варнаве Ветлужскому. Это был человек замечательный. Он принадлежал к Устюжской школе русского монашества. Как Макарий принадлежал к Нижегородской, а, например, Авраамий Городецкий39 к Московской (и всех их почему-то тянуло в Галичскую землю). В свое время он был попом в Великом Устюге, но потом потерял семью и постригся в монахи. В 1417 году отправился вверх по течению реки Юг, затем перешел на Вохму, приток Ветлуги, и дальше уже сплавлялся вниз по течению. В одной из излучин Ветлуги его плот прибило к берегу. Странник пошел побродить по окрестностям. Поднялся на гору (которая теперь называется Красной), восхитился видом на реку, обнаружил родник под горой, понял, что это его место силы. И в нем поселился. Место, действительно, самое подходящее для отшельника: людей никого, вокруг лишь леса и дикие звери, с которыми Варнава тут же вступил в дружеские отношения: беседовал с птицами, возил дрова на медведе. Впрочем, люди все-таки вскоре появились. Это были черемисы (марийцы). Варнава дивился их нравам, учил их язык, а изучив проповедовал.
Вид на Ветлугу с Красной горы
Но только он проповедовал не так, как его земляк Стефан Пермский проповедовал народу коми. Стефан все-таки был понапористей: создал для своих подопечных алфавит, переводил на коми язык Писание, нарисовал Зырянскую Троицу. И вообще вел себя агрессивно: собственноручно рубил священные деревья, состязался с шаманами в мистическом реслинге. А Варнава был человек мягкий, мирный, политкорректный. Он не утверждал православную веру при помощи топора, просто рассказывал библейские истории о великих преимуществах быть иудеем. На это марийцы, веротерпимые, как и все настоящие язычники, отвечали ему: да, конечно. А потом, как бы невпопад, популярно могли объяснить, что когда великий бог небес и творец всего сущего Кугу Юмо призвал представителей разных народов к себе, чтобы дать им религии, мари опоздали к раздаче. И вот русские получили Христа, татары Магомета, а сами они, черемисы, никого не получили. Но не слишком расстроились, потому что могли, как и прежде, поклоняться творцу Кугу Юмо, а также его прекрасной дочери Пиамбар. Я даже не знаю, что мог возразить на это Варнава. Убеждать черемисов в том, что мир сотворил не Юмо, а еврейский бог Яхве, было бы глупо. Ибо Юмо все знают, а кто такой Яхве? И кто такие эти евреи?
Варнава Ветлужский. Судя по силуэту, на иконе изображен Никольский храм, где под спудом покоились мощи святого. На снимке из космоса хорошо видна Варнавинская излучина Ветлуги, текущей на юг
Варнава умер в 1445 году, и полюбившие его черемисы похоронили отшельника на вершине Красной горы, как человека святого. А монастырь в том месте возник где-то только лет через сто после смерти Варнавы. Возник как крепость на ветлужской границе40 с Казанью. Пользуясь покровительством московских властей, он быстро рос, богател. В 1639 году Варнава был причислен к лику святых, поскольку от его мощей, лежащих под спудом в Никольском храме, построенном на месте его захоронения, было много исцелений. И вообще много всяких чудес.