Бомбора - Дневник учителя. Истории о школьной жизни, которые обычно держат в секрете стр 4.

Я решаю, что в следующий раз, когда Джош меня разозлит, сделаю пять глубоких медленных вдохов, прежде чем ответить ему. Какое счастье, что какой-то инстинкт помешал мне подтолкнуть его в тот день. Я был близок к провалу.

По пятам за учеником

Проходят дни и недели, Рождество остается позади, и постепенно преподавание становится более естественным и приятным. Если в начале практики я не спал ночами, разрабатывая подробный сценарий каждого урока, теперь знаю, что смогу обойтись базовым планом и больше не прописываю в нем, что обсуждение темы будет проходить с 11:03 до 11:08. Я научился быть свободнее и проще: если дискуссия идет хорошо или кто-то задал интересный вопрос, продлеваю ее, и прерываю, если дети молчаливы, что бывает нередко.

В начале января нам сообщают, что дадут выходной, чтобы мы поучаствовали в мероприятии «По пятам за учеником». Каждого из нас прикрепят к ученику с особыми образовательными потребностями, и мы должны будем следовать за ним целый день, ходить по урокам, чтобы понять, что представляет собой его школьная жизнь. Меня приставили к девятикласснику Джо. У него дислексия, и ему сложно общаться с другими людьми и воспринимать, что ему говорят.

Первый урок математика, и рядом с Джо учебный ассистент. Она находится неподалеку, пока он рассчитывает вероятность. Ее задача убедиться, что Джо понимает смысл задачи, но не мешать ему самостоятельно делать расчеты. Она помогает ему записывать домашнее задание и проверяет, знает ли он, какой урок следующий в расписании.

Дальше идет музыка, и Джо обходится без ассистента. Она помогает ему только на английском, математике и некоторых других уроках. Ученики слушают «Планеты» Холста[7], и Джо присоединяется к обсуждению, но, когда остальные дети начинают выполнять письменное задание, я замечаю, что ему становится тяжело. За музыкой следуют география, физкультура, химия и немецкий. Джо идет впереди, а я тащусь за ним. Поскольку координатор мероприятия не хотел, чтобы Джо чувствовал себя неуверенно из-за меня, он не знает, что я делаю и, наверное, гадает, зачем какой-то странный парень повсюду за ним ходит.

К концу дня я настолько изможден, что едва могу говорить, а ведь я просто наблюдал. Это еще раз напомнило мне о том, как много всего приходится делать детям за день: слушать о тектонических плитах, учить немецкие глаголы и отрабатывать лучшие техники передачи мяча в футболе. Джо ходил на занятия к шести учителям, у каждого из которых свой подход и ожидания от учеников. Все они беспокоятся о выполнении домашнего задания, грядущих контрольных и прогрессе учеников. Джо должен соответствовать определенному уровню по этим и другим предметам. Это серьезная нагрузка для всех, не говоря уже о ребенке с особыми образовательными потребностями. Учителя всячески стараются поддержать его, но их возможности ограниченны, ведь в классе еще двадцать девять других учеников. Для меня это бесценный опыт, поскольку я вижу детей только на своих уроках и могу легко забыть, какая нагрузка лежит на них в течение дня, не говоря уже о неделе.

Если кто-то говорит, что сегодня учиться в школе легко, имейте в виду: этому человеку не стоит доверять. Взгляд на учебный день глазами ребенка стал для меня откровением.

Такси для одного

Я сижу в учительской и пишу эссе, которое нам задали в университете. Вдруг одна из учительниц просовывает голову в дверь и спрашивает, не могу ли я недолго присмотреть за ее учениками. Она говорит, что это замечательные дети, и мне нужно лишь несколько минут побыть с ними, пока они тихо работают. Ей же необходимо отойти по срочному делу.

Войдя в класс, я не вижу прилежных учеников, старательно выполняющих задание: практически все разговаривают, некоторые громко. Несколько детей стоят группами и замечательно проводят время. Ни один ребенок не пишет. Я представляю, как их учитель вернется и увидит, что я не могу контролировать один из лучших классов в школе.

«Райан,  говорю я сам себе,  пришло время действовать. Покажи им, кто здесь главный».

Будто со стороны я слышу собственные слова:

 Что здесь вообще происходит? Думаю, вам пора прекращать.

Дети незамедлительно замолкают, и я поверить не могу, что мне удалось так быстро восстановить порядок в классе. Может, я прирожденный заклинатель детей?

Однако моему самодовольству приходит конец, когда один из учеников говорит:

 Сэр, наш учитель здесь.

Чувствуя, как колотится сердце, я смотрю в направлении его указательного пальца и вижу руководителя департамента, который приоткрыл рот от удивления и нахмурился. Он явно не понимает, почему практикант, сам едва вышедший из подросткового возраста, ворвался в его класс и сорвал урок, который шел как по маслу. Я что-то бормочу о том, что мне нужно вернуться в учительскую, и пристыженный иду к двери, слыша, как кто-то кричит вслед: «Такси для одного!»

Я захожу в соседний класс, где дети работают в полной тишине, и размышляю, как бы больше не встречаться с тем учителем.

Маленькие люди

Я учусь на учителя литературы средних и старших классов, поэтому буду работать с детьми в возрасте от одиннадцати до восемнадцати лет. Однако во время практики мы обязаны отработать неделю в начальной школе, где учатся дети четырех одиннадцати лет. Именно так я оказался этим прохладным весенним утром на крошечном стульчике в окружении очень маленьких людей. Все они смотрят на меня: кто-то с любопытством, а кто-то с нескрываемым неудовольствием.

Я помогаю детям с таблицей умножения и понимаю, что семь на девять это слишком сложно для них. Затем играю роль приглашенного судьи во время упражнения «Покажи и расскажи». После рисую вместе с шестилетними детьми, и мой рисунок оказывается среди самых неудачных. Больше всего меня впечатлило то, насколько громкими могут быть маленькие дети.

Некоторые учителя качают головами и говорят: «Понятия не имею, как вы справляетесь со старшими учениками», но то же самое я думаю о них. Хотя наша работа называется одинаково, по содержанию она совершенно разная. Во-первых, учителя начальных классов преподают все предметы, поэтому должны быть одинаково компетентны в науке и искусстве. Если вы считаете, что они не обучают ничему сложному, рекомендую ознакомиться с экзаменационными заданиями для выпускников начальной школы. Лично я не смог сходу ответить, сколько вершин у квадратной пирамиды. Во-вторых, если мы переключаемся между разными классами, они весь год работают с одним. Это помогает хорошо узнать каждого ребенка, но если попался сложный класс, работа превращается в настоящий кошмар.

Вдруг я замечаю, что слева от меня кто-то шагает. Это одна из шестиклассниц, с которыми я работал в тот день. Ее зовут Марта, и ей недавно исполнилось десять. Ее волосы заплетены в косички, и, наблюдая за ней на занятиях, я понял, что она веселая и разговорчивая. Я спрашиваю ее, куда она идет.

 Я иду к вам домой,  отвечает она.

Я смеюсь, думая, что это неудачная шутка.

 Куда ты идешь на самом деле?  спрашиваю я.

 Я хочу пойти к вам домой,  повторяет она без намека на улыбку.

Перед глазами красной лампочкой мигает инструкция по защите детей. Это классический сигнал, указывающий на то, что ребенок пытается стереть границы между учеником и учителем. Я твердо отвечаю, что она не может пойти ко мне домой. Пока я внутренне поздравляю себя с тем, что мне удалось профессионально выйти из неловкой ситуации, она говорит: