Всего за 299 руб. Купить полную версию
Ричард, не будь дураком, усмехнулся Егор. Он говорит, что ты слишком много даешь.
Переведи ему, что это хорошая цена за белую женщину, сказал тот и добавил старику еще десятку.
Старик только пуще взбеленился.
Он говорит, давясь хохотом, переводил Жигарев, она не белая, а цветная. У нее мать была белая, а отец негр из этой деревни.
Не может быть, замотал головой Ричард. Да, в жару перебирать нельзя. Я ж тебе говорил, нужно брать в полет только пиво.
Жигарев объяснил старосте-вождю, что белый пилот хочет заплатить авансом за будущие прилеты к этой женщине. Старик ничего не понял и потащил за руку Егора в темную хижину, уверяя, что всем известно, что эта женщина африканка. Жигарев не стал упираться.
В хижине он остолбенел на циновке сидела голая по пояс девочка лет пятнадцати с чистыми голубыми глазами, смуглая, но не черная.
Смотри, солдат, она черная, крикнул старик и принялся задирать ей подол.
Жигарев отвернулся и выбрался из хижины:
Ричард, иди сам разбирайся, черная она или не черная.
Ну, черная, так черная, но денег назад не возьму, сплюнул Ричард и полез в самолет.
Закрутился пропеллер, но путь к самолету перегородил старик, державший за руку темно-русую девушку.
Чего ему еще?
Упрямый, как ты. Говорит, за эти деньги ты ее выкупил и поэтому должен забрать с собой.
Скажи ему, я их сейчас пропеллером порублю.
Зачем так? Забери в Сидаду, найми там бунгало и развлекайся с ней по выходным.
Я в жизни ни разу даже собаки не заводил, чтобы меня никто к себе не привязывал.
Тогда вот, держи свои сто долларов, я у тебя ее перекупаю, отдав деньги, Жигарев втащил девушку в самолет.
В маленьком местечке, где проживали кроме черных еще и три белых семьи лавочника, врача и телефониста, Егор снял для своей Зинки маленькое бунгало без водопровода. Девушку звали НЗинга, но имя Зинка больше шло к ней.
Капитан Жакобе к его затее отнесся равнодушно. Жигарев был не первый, кто обзаводился походной женой, и никакой экзотики он тут не видел. Разве что мулатка была с необычным цветом кожи, волос и глаз.
Две недели Жигарев обставлял свое «семейное» гнездышко, но как-то его новая жена сбежала пешком по джунглям в родную деревню.
Староста избил ее бамбуковой палкой и, связанную, снова затащил в самолета, а затем вернул Егору. В деревне только он сносно говорил по-португальски. Зинка с трудом подбирала слова:
Не хочу город! Боюсь белый человек!
Ты сама белая, глянь в зеркало.
Зинка с явным сожалением трогала русые волнистые пряди и только вздыхала ей с самого детства приходилось в деревне терпеть насмешки за цвет своей кожи.
Не хочу учиться писать не хочу читать Не могу носить белье, как белая Не буду ходить в туфлях Женщины из деревни смеяться будут Хочу жить в деревне и рожать тебе детей. Ты мой хозяин.
Жигарев заставил старосту-вождя вычистить заброшенный домик португальского чиновника, привести в порядок сад и дорожки в парке. Все слуги прежних хозяев остались в этой деревне и работу свою еще не забыли.
Получилось неплохое бунгало европейского фермера в Африке, да еще с добровольными слугами, которые целый день крутились возле Жигарева в надежде заработать пару рандов. Но Зинка со временем натащила в домик соломенных циновок, кувшинов из тыквы и каких-то тряпок. Принесла даже деревянную ступу, в которой женщины толкут зерно.
Целыми днями она просиживала с кумушками во дворе на корточках, причем ни разу не садилась в тени, а всегда на солнцепеке. Зинка просто не могла жить иначе. Несмотря на полудетский возраст, ее уже невозможно было переучить, а учиться чему-то новому она отказывалась наотрез.
Каждый год в семье Жигарева рождались дети. Зинка набирала дородства и раздавалась вширь. Егору все-таки удалось добиться, чтобы она не ходила с голыми сиськами, как голодранка, а заматывалась в пестрые французские ткани, которые там изготавливали специально для Африки. Со временем ей это понравилось.
Ее дети, на удивление всей деревне, не умирали в младенчестве от кровавых поносов, и со временем Егор стал отцом трех мальчишек и пяти девочек. Все они родились черными, как начищенный сапог, только у одной Сандры были зеленоватые глаза и волнистые волосы со смешным хохолком на макушке, как у отца.
Почти никто из них не говорил по-португальски, и в свои редкие приезды Жигарев общался с ними больше при помощи жестов. Зинку с каждым годом все больше уважали в деревне, а перед самым отъездом Егора Зинка заняла место умершего вождя. Она все-таки научилась читать и кое-как писать по-португальски и посылала старших ребят в школу, о чем прежде Жигареву можно было только мечтать.
Независимость молодых африканских государств крепчала, а работы у команды Жакобе только прибавлялось. Работы кровавой. Теперь капитан нуждался в мясниках, надобность в толковых командирах отпала.
Егору в те времена было уже далеко за тридцать, и он всерьез подумывал, не жениться ли ему на Зинке и не осесть ли фермером в Загзаге. Купить кофейную плантацию, деньги в то время уже были, к тому же, Зинка оказалась на удивление прижимистой и превращалась с его помощью в состоятельную хозяйку. Дети подросли готовые помощники.
Ему нравилось в африканских женщинах, что они не играли во влюбленность, которую белая женщина лелеет в своих сокровенных фантазиях даже до закатной поры.
Интимная жизнь африканки проста и естественна. Ей не нужно читать стихи, целовать руку и дарить цветы. Чем-то африканки напоминали ему старых баб из его родной деревни на Брянщине.
Но вот рухнула социалистическая империя в Европе, затем был разгромлен Советский Союз. Армия, которой присягал Жигарев, больше не существовала. Газеты, доходившие до него в джунглях, наперебой писали о грандиозных победах России на пути перехода к капитализму. И Жигарев не выдержал решил вернуться на родину. Он зашил в специальный пояс тысячу долларов, остальные деньги оставил Зинке на хозяйство. Замаскировал в католическую Библию с твердым переплетом никелированный «браунинг» с двумя обоймами. Запасся сухарями и сгущенкой и стал ждать подходящего случая.
Все складывалось как нельзя лучше. Власти все чаще беспокоили наемников вылазками и бомбардировками. Контингент поредел наемные вояки из армий разных стран, полууголовный сброд бежали при любом удобном случае. Их не останавливали даже показательные расстрелы дезертиров
На операции был вынужден прилетать и прыгать с парашютом сам Жакобе. Тут и сработал блестящий карабинчик, который как-то навесили ему на парашют «вьетнамцы».
Жигарев очень жалел, что не довелось проститься с Зинкой и ее детьми. Своими он их считал все же в меньшей степени, хотя никогда не сомневался в супружеской верности Зинки все дети выдались похожими на отца, только вот оплошали с цветом, что его очень расстраивало.
В день побега из Мозамбика случилась небывалая бомбардировка, лагерь горел, оставшиеся наемники бежали к реке.
Георг, на полосе еще стоит нетронутый самолет с горючим! заорал авиационный техник. Поднимай его и лети в горы.
Это был пассажирский «Дуглас» времен Второй мировой войны, который поднимался не намного выше крон деревьев.
На нем все приборы слепые и радиосвязи нет, то ли спросил, то ли констатировал Жигарев.
Зато моторы класс! Сам сегодня проверял. Лети по ручному компасу, а лучше по реке. Мы к новому месту на катере выйдем. Как раз ветер встречный и видимость полная.
Жигарев не стал себя долго упрашивать подхватив свой припас и автомат на всякий случай, стал готовиться к полету. Еще он заставил негров-авиатехников вкатить в салон три бочки с питьевой водой, которую доставляли для белых офицеров из специального источника. С трудом вырулив на старой развалине против ветра, Егор попробовал подняться. Это оказалось не так просто: салон был под завязку забит бочками с горючим. Чуть не зацепившись за верхушки деревьев, самолет медленно, как пеликан над водой, поплыл над лесом.