Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Всё смешалось в голове у Миши и необходимость чтения, и необходимость сократить лежание; и необходимость более здорового существования, и желание ограничиться некоторыми паллиативными мерами вроде поедания одного только печения без всякого намека на пряники. Мысль о том, что изменить жизнь будет не так и сложно (раз уж в своей читательской основе она и так выстроена правильно) соседствовала с мыслью о том, что это совершенно невозможно, и что жизнь его уже в основном определена, и никаким изменениям не подлежит. Даже и такой, казалось бы, пустяк, как отказ от чипсов уже, как оказывалось, затрагивал самую сущность его существования. К тому же где-то рядом затаилась мыслишка, что ему и вовсе ничего менять не надо, а что касается всяких там смертей, то Но кто говорит о смерти? Он будет жить вечно, ну или как минимум еще очень долго. И есть будет столько же такова уж его натура. Впрочем, нет, он сделает над собой усилие и Да, всё было сложно, запутано, и, как и во всякой судьбе, всё настолько спутывалось в один клубок, что и распутать этот клубок можно было лишь целиком, а следовательно, распутать его было нельзя. Всякая ниточка убегала куда-то в самую сердцевину клубка. Или все-таки можно? Может он все-таки что-то изменить в своей жизни по существу? Будет ли он все-таки растирать себя полотенцем после купания и тягать гантели? Ничего такого прямо невозможного в этом не было. История знала и не такие повороты; он и сам недавно смотрел программу про вечно-хилого паренька, который с помощью гантелей постепенно превратил себя в гору мускулов. Может, и он сможет? Миша жадно смотрел в будущее; будущее, как ему и полагается, было неопределенным. А может, став лучше, он станет хуже? Может быть, его поздоровевшее тело окажет плохое влияние на мозг, и он не сможет писать такие хорошие рецензии, как раньше? А что, вот Толстой, например
И тут, среди всей этой сумятицы мыслей, он вдруг ясно понял, каким должен быть отзыв на «Воскресение». Забыв обо всем на свете, он включил компьютер, открыл новый файл и написал:
«Анна Каренина». Роман. Время написания: 18731877.
«Что такое искусство?» Эссе. Время написания: 1897.
«Воскресение». Роман. Время окончания 1899.
Вывод: Писателю лучше не знать, что такое искусство, ведь это знание очень плохо сказывается на его искусстве.
Миша улыбнулся, он был доволен отзывом. Недолго думая, он зашел на сайт ГКП, затем зашел в свой аккаунт, затем совершил все необходимые действия по переносу текста с компа на сайт и отправил текст по назначению. Meshok написал новую рецензию! это всегда событие. Теперь можно было ждать комментариев и вообще отслеживать реакцию собратьев по сообществу. Да, это была ЕГО среда, это была его жизнь здесь, на сайте, он чувствовал себя как уж простите меня, но как рыба в воде, если, конечно, рыбы всё еще хорошо себя чувствуют в той воде, в которой им приходится барахтаться в чем я лично сомневаюсь.
Мешок же пока думал, чем ему занять промежуток времени, требуемый собратьям, чтобы начать оставлять комментарии. И тут он услышал голос мамы: «Миша, ужинать!» Ну конечно, сейчас же время ужина! Ей богу, он заслужил самую роскошную трапезу! А как же новая жизнь? Ну, едва ли на свете найдется хоть один человек, который бы начал новую жизнь именно в тот день, когда он решил ее начать. Или наоборот? едва ли найдется хоть один человек, который смог начать новую жизнь, отложив ее до завтра? И опять всё смешалось в голове у Миши, но ноги уже сами несли его на кухню. К излишествам. Как там сказал доктор: «Слово еда и слово смерть для вас синонимы». С такой мантрой и кусок в горло не полезет. Гад все-таки этот доктор. Советует что-то, а сам и Уайльда не читал.
Глава вторая. Явление Медеи
Миша по прозвищу «Мешок» даже не услышал звонка в дверь; звонка, которому было суждено хоть и ненадолго, но зато кардинально изменить его жизнь. Он в это время лежал на кровати и размышлял. С того момента, как мы с ним познакомились, прошло около полугода. Напомним, что тогда Михаил решился или, точнее сказать, решался произвести в своей жизни серьезные изменения. Посетив доктора и получив крайне малоутешительный диагноз (даже и с намеком на смерть), он подумывал о том, чтобы совершенно переделать себя и превратиться из чего-то дрябло-бесформенного в нечто стройное и мускулистое. И вот прошло полгода. Стал ли он стройным и мускулистым? Нет. Остался ли он дрябло-бесформенным? Тоже нет, ну или, скажем так не совсем. Как и обычно бывает в таких случаях (то есть когда начинают новую жизнь), он застрял где-то посередине. Середину эту трудно назвать золотой, а скорее ее стоит назвать компромиссной. Впрочем, я не уверен, что хоть для какой-то середины подходит слово «золотая», а что касается необходимости стремиться именно к этой самой золотой середине, то я советую вам ознакомиться с небольшим юмористическим рассуждением на этот счет:
Рассуждение о необходимости стремиться к золотой середине
Увы, но ничего не вышло. Не рождается рассуждение, хотя в проекте оно и казалось мне не слишком сложным, а главное, очень забавным. Рассуждение я начал с области литературы и доказал, что крайнего порицания заслуживают писатели, пишущие романы, так как романы слишком длинны, и рассказы, так как рассказы слишком коротки, но похвалы заслуживают лишь писатели, пишущие повести. Из романистов наибольшего осуждения заслуживают, разумеется, авторы многотомно-монументальных произведений, таких как «Война и мир» (некоего Толстого) и «Отверженные» (Гюго, если не ошибаюсь); Достоевского и Диккенса с их «кирпичами» тоже не похвалишь. Наибольшего одобрения заслуживают Гоголь, написавший роман (хотя он и назвал его поэмой), весьма похожий на его главного героя то есть не слишком толстый, однако бы и не сказать, чтобы тонкий, и Тургенев, пишущий хотя и романы, но вполне подъемные по объему. Также и Пушкин со своей «Капитанской дочкой» заслуживает похвалы. И всякому писателю я бы советовал писать именно повести (или недлинные романы) будет ли повесть плохой или хорошей, но как повесть она уже хороша. Под конец я спохватился и осудил всех писателей скопом нет, ребята, и вообще-то нехорошо быть писателями, равно как и читателями, но лучше всего быть кем-то средним между писателем и читателем, то есть литературным критиком.
Это что касается литературы. Выйдя из этой области, я окунулся в область морали. Здесь я доказывал, что не стоит быть ни очень злым, ни чересчур добрым, но лучше всего шесть дней подряд делать добрые дела, и тогда в воскресенье можно позволить себе и какую-нибудь шалость вроде ограбления банка или даже предумышленного убийства. Нет, вы не ослышались обязательно предумышленного. Конечно, согласно различным уголовным кодексам, как раз-таки предумышленное убийство (по сравнению с непредумышленным) является более тяжким преступлением, но давайте подумаем ведь непредумышленно можно убить кого угодно, и даже какого-нибудь очень хорошего человека, тогда как предумышленно можно убить только отъявленного негодяя. Конечно, если вы нравственный человек, но я-то и обращаюсь исключительно к вам, высоконравственные вы мои. Итак, если уж убийство, то только предумышленное, не чаще одного раза в неделю и при этом убивается только негодяй, а иначе середина не будет золотой и сильно проржавеет.
Что касается стремления к материальным благам, то я доказывал, что лучше быть и не слишком богатым (богатство порождает пресыщенность и высокомерие), и не чересчур бедным (бедность порождает озлобление и зависть), но стоит ограничиться скромной суммой, ну, скажем, миллионов в сто долларов. Что касается усердия и прочих полезных моральных качеств, то очевидно, что слишком перенапрягаться не стоит, равно как и всё время лежать на диване тоже не годится. Главное ни в коем случае не работайте, то есть не ходите на работу, но занимайтесь исключительно творчеством, отводя ему преимущественно утренние часы. После обеда можете сходить в музей или почитать что-нибудь. После ужина опять почитайте, а на ночь посмотрите хорошее кино. По-моему, неплохой распорядок дня; ума не приложу, и почему это все ему не следуют?