Всего за 359 руб. Купить полную версию
Ах, Пушкин, ни слова больше!.. Как вы правы!.. Я не смог сдержать себя; проклятая жженка ударила в голову!.. Что ж! Если завтра фортуна повернется ко мне спиной, вам предстоит закончить мое дело. И мы поступим вот как
Наутро они съехались в роще на окраине города. На двух колясках прибыли полковник Рославлев, Пушкин в качестве его секунданта, а также доктор Петр Иванович Шрейбер, добрый знакомый Инзовых.
Арбенев пригласил себе секундантом поручика Таушева.
Бились на пятнадцати шагах. Секунданты проверили пистолеты.
Прозвучала команда: «Сходитесь!»
Полковник выстрелил первым. Пуля лишь оцарапала щеку Арбенева. Он отшатнулся, а затем прицелился и выстрелил в повернувшегося боком Рославлева. Пуля ударила ему прямо в висок. Он повалился наземь.
Доктор Шрейбер бросился к нему. Через минуту он встал и снял шляпу: «Убит!»
Скупая насмешка озарила лицо Арбенева. «Поедемте, поручик!» бросил он своему секунданту.
Нет, постойте! вдруг бешено воскликнул Пушкин. Вы думаете, вышли сухим из воды? вскричал он, адресуясь к Арбеневу. Видит Бог, это не так! Вы подлец, милостивый государь, и только что совершили гнусный поступок! Вам неведомо понятие чести! И теперь я требую у вас удовлетворения!
И вы хотите удовлетворения? Тоже? Что ж! Извольте! с ледяным спокойствием проговорил Арбенев. Я проучу вас прямо здесь и сейчас!
Доктор, не угодно ли вам стать моим секундантом? обратился к лекарю Пушкин.
Прямо теперь? И здесь? забормотал тот. Когда только был убит господин полковник? А впрочем, что ж. Ему не поможешь! Извольте!
Поручик заново зарядил пистолеты. Доктор с поклоном подал их Пушкину и Арбеневу.
Стрелялись на тех же условиях, у тех же барьеров. Тело полковника прикрыли шинелью.
Пушкин, который всюду ходил с железной палкой в осьмнадцать фунтов[11] весом упражнял руку, чтобы всегда была верной, и стрелял, тренируясь, едва ли не ежедневно, в себе не сомневался. Но сумеет ли он пережить выстрел Арбенева, которому он, по известным ему самому (и покойному Рославлеву) соображениям, мысленно отдал право стрелять первым?
Они стали сходиться. Пушкин подошел к барьеру и спокойно ждал, повернувшись боком и закрывшись пистолетом. Арбенев медлил. Наконец он прицелился и выстрелил. Пуля сбила шляпу с головы Пушкина.
Первым порывом Арбенева после своего выстрела было бежать.
Стойте, милостивый государь! громовым голосом скомандовал Пушкин. К барьеру!
Сузив глаза, тот стал боком. Пушкин прицелился.
Вам должно быть известно, как я стреляю, молвил он, обращаясь к сопернику. Из знакомого пистолета я в карту промаха на пятнадцати шагах не дам. А этот пистолет мне знаком. И уж ваш толоконный лоб или подлое сердце прострелить сумею.
Хватит разговоров! воскликнул его визави. Действуйте!
Но я могу пощадить вас. Я выстрелю на воздух, если вы прямо здесь и сейчас откроете мне, ради какой державы ведете свою шпионскую деятельность? Как давно являетесь ее конфидентом? Какой персоне поставляете свою информацию?
Стреляйте, Пушкин! Я не скажу вам ничего! вскричал Арбенев, однако голос его предательски дрогнул.
Говорите же! И я пощажу вас! Во имя памяти полковника Рославлева! Говорите!
Ах все равно!.. Я раскрыт, верно? И моя деятельность, как конфидента, кончена Я же не смогу убить и вас, Пушкин, и вас, любезный доктор, и вас, поручик!.. Так смотрите же, Пушкин! Вы дали мне слово! Надеюсь, не выстрелите.
Выстрел мой останется за мною. Говорите же!
Я собираю информацию для английской короны; действую я как конфидент его королевского величества, со времен Венского конгресса 1814 года. Чего ж вам еще?
Кому вы поставляете вашу информацию?
Английскому посланнику сэру Эдварду Дисборо. Вы удовлетворены?
Вы презренный трус, предатель, бесчестный человек и убийца!
Хотите, чтобы я снова вас вызвал, Пушкин? Не выйдет. Лучше стреляйте, если имеете такое намерение!
Что ж, воскликнул молодой поэт, выстрел этот мой теперь останется за мною! И берегитесь! Если я когда-то встречу вас, не сомневайтесь: продырявлю ваш лоб с наслаждением.
Арбенев только усмехнулся и через секунду уже вскакивал на своего коня.
Больше его ни в Кишиневе, ни в России не видели.
Говорили, что через бессарабские земли он пробрался в охваченную восстанием Грецию, а там ему удалось проскользнуть на английский корабль и на нем доплыть до Альбиона.
Выстрел навсегда остался за Пушкиным как и перстень с иудейскими письменами, который убитый полковник Рославлев завещал ему в ночь перед дуэлью в случае своей смерти.
Пушкин, великий мистификатор, и в письмах своих, и в стихах недвусмысленно давал понять, что кольцо подарено ему на Юге некой красавицей; потом пушкинисты называли имя Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой, жены следующего (после генерала Инзова) наместника Новороссии графа Воронцова.
Правды так никто и не узнал.
Граф Милорадович, завербовавший Пушкина, был убит в несчастный день декабрьского возмущения, последовавшего за смертью царя Александра и воцарением Николая Александровича.
Перстнем этим поэт запечатывал свои письма известно почти восемьдесят оттисков, сделанных им.
В ночь его смерти Василий Андреевич Жуковский, как он сам писал, собственноручно снял его с руки поэта и хранил у себя.
Но на том история печатки только начиналась.
Наши дни. Сентябрь 2021 года.
Москва.
Богоявленский
В Шереметьеве самолет подогнали к трубе, и Богоявленский, как пассажир «бизнеса», вышел в первых рядах.
Так хорошо было лететь, что хотелось, чтобы полет длился и длился. И жаль покидать гостеприимный салон. Сорокалетняя стюардесса, кажется, удивилась, что он не продемонстрировал к ней явного мужского интереса и даже телефончика не спросил. «Но нет, дорогая, прощай навсегда, и если навсегда, прощай как говаривал Пушкин. Ты останешься во мне прекрасным воспоминанием».
Внутри бултыхались как минимум бутылки две игристого, поэтому настроение поэта было самым радужным. Хотелось поскорей вернуться домой и приступить к разработке (как он это для себя по-шпионски определил) артиста Андрея Грузинцева, а не чтобы в пути настигло похмелье.
Сумку из багажа он тоже получил быстро: сказалась наклейка на ручке: «priority». Сразу у ленты конвейера заказал себе через приложение такси, да выбрал машину бизнес-класса не мог же он идти после столь впечатляющего полета на понижение!
Шофер, в безупречном костюме с галстучком, приветствовал его молчаливым поклоном. Сумку Богоявленский ему не дал, погрузил рядом с собой на заднее сиденье. Водитель протянул ему транспарант: «Я глухонемой», а потом продемонстрировал на своем телефончике адрес Богоявленского: Московская область, поселок Красный Пахарь, улица Дачная, дом семь.
Можно было только порадоваться такому извозчику обычно в дорогих машинах водители молчаливы, но иногда все равно приходится сдерживать болтунов.
Богоявленский не стал рассматривать выдранную страничку из журнала хотел сэкономить впечатление до того момента, как разложит лист на столе в своем кабинете, рассмотрит перстень в настоящую, не электронную лупу. Не хотелось раньше времени разочаровываться, если вдруг ошибся, и одновременно крепла уверенность в том, что украшение то, что он ищет. Ведь не могло же оно пропасть бесследно! Должно ведь оно было рано или поздно проявиться! И ответ на вопрос, знает ли Грузинцев, чей перстень он носит, тоже предстояло оставить как минимум до завтра.
После Пушкина судьба печатки до какого-то момента оказалась изучена. Про нее даже в «Википедии» в отдельной статье писали.
Сначала им владел Василий Андреевич Жуковский по праву неофициального наследника «солнца русской поэзии», друга, посмертного душеприказчика и особы, близкой к престолу. «Снял я кольцо с мертвой руки его» так, кажется, выражался Василий Андреич о пушкинской печатке.