Всего за 399 руб. Купить полную версию
Она увидела, как постаревший, еще сильнее обрюзгший Фомин сидит в кресле у телевизора в темной комнатке. Его босые ноги в тапочках мерцают в отсветах сменяющихся кадров. Особенно запомнились грубо вывернутые вены на лодыжках. Пока Уля с отвращением их рассматривала, Станислав Викторович захрипел, рука его взметнулась к горлу, а багровые щеки сделались синими. Он забился в кресле всей тяжестью тела, но завалился на ручку и обмяк.
Когда Ульяна пришла в себя, Фомин неодобрительно смотрел на нее из-под кустистых бровей.
Беременных увольняем сразу, так и знай, буркнул он, протискиваясь мимо.
Уля еще немного постояла, провожая его взглядом. Она была бы не прочь увидеть в этих водянистых глазках мучительную гибель от своих собственных рук. Но вместо этого Фомин проживет еще много лет, жирея и издеваясь над подчиненными. Мир вообще не отличался справедливостью.
Весь день Уля неотрывно щелкала по клавиатуре, подбивая столбики и строки, заполняя ячейки и выводя по ним графики. Нудная работа успокаивала нервы. А осторожные пробежки до общей кухни не давали уснуть окончательно.
Маленький закуток, где скрывались чайник, кофемашина и вазочка с бесплатным печеньем, Уля считала главным плюсом этого места. Запертая в архиве, она старалась не встречаться ни с кем из других сотрудников, лишь изредка кивала им в коридоре. Они же, занятые клиентами, от кошельков которых зависели их собственные премии, и сами не стремились к сближению. Это было вторым плюсом.
Когда день за окном начал неотвратимо превращаться в сумерки, Уля отправила в печать готовые страницы отчета. Еще теплые, они приятно согревали мерзнущие ладони. Уля торопливо прошлась по коридору до кабинета Фомина и постучала. Дверь приоткрыла Аллочка. Она хищно улыбнулась на передних зубах остались следы от помады.
Тебе чего?
Отчет. Для Фомина, ответила Уля, глядя чуть выше Аллочкиного плеча.
Давай сюда. Та схватила странички и проворно втянула их в кабинет.
Изнутри донеслись приглушенный мужской голос, ответ Аллочки и грудной смех. Времени было три минуты седьмого. Обратная дорога всегда давалась легче. Уля выходила из офиса и шагала по переулку до станции. Ближайшая электричка приходила к десяти минутам. Обычно Уле хватало времени, чтобы миновать мрачные подворотни, взбежать по ступенькам перехода и проскочить в двери вагона перед тем, как те захлопнутся. Следующий поезд прибывал в восьмом часу. Когда вечер складывался неудачно, Уле приходилось топтаться на перроне, грея руки о стаканчик жидкого кофе из автомата, и ждать еще час.
Сегодня все шло наперекосяк: Уля неслась по чужому двору и постоянно натыкалась на мамочек с колясками и медлительных старух. Один-единственный светофор на ее пути долго отсчитывал секунды до зеленого, а смятый билет никак не хотел проходить контроль.
Когда она выскочила на перрон, на вагоне уже вовсю мигали красные огоньки. Последним рывком Уля подалась вперед, понимая, что не успеет. В кармане звенела мелочь, ее надо было потратить на ужин, а не на мерзкий кофе со вкусом затхлого картона. Двери лязгнули и потянулись навстречу друг другу, когда изящная ручка схватилась за одну из них, а наружу высунулся носок глянцевого, чуть зеленоватого сапога.
Не веря в свою удачу, Ульяна заскочила в вагон, двери тут же захлопнулись, поезд дернулся и поехал. За грязными стеклами медленно поползли московские дворы. Ульяна с трудом оторвала от них взгляд и огляделась. В тамбуре, глубоко затягиваясь тонкой сигаретой, стояла девушка, закутанная в пальто размера на два больше, чем ей нужно.
Уж если нарушать правила, так по-крупному, сказала она, покачивая тлеющей сигаретой. Задержала отправление и курю в тамбуре.
Хохотнула, туша окурок, достала из кармана темно-зеленые варежки и в упор посмотрела на Улю.
Только осень началась, а руки мерзнут, объяснила зачем-то. Пойдем? И шагнула в вагон.
Ульяна наблюдала за ней, словно завороженная. Лучше было бы уйти. Дождаться остановки поезда на следующей станции и забежать в соседние двери. Но уверенный взгляд девушки, плавность ее движений, аромат духов и хрипловатый голос заставили Улю послушно последовать за ней и сесть напротив.
В вагоне было малолюдно пара замотанных женщин с тяжелыми сумками, лысый мужик в спортивной куртке, спящий в углу бездомный старик да еще парочка, страстно целующаяся у тамбура. Ульяна могла прислониться носом к любому окну. Но вместо этого она не отрывала глаз от девушки.
Дурное, отдающее полынью предчувствие уже билось в Уле, когда девушка посмотрела на нее и снова улыбнулась.
Мерзкая погодка, правда?
Да, холодно, только и смогла выдавить Уля.
Друг в твиттере написал, что у него машина на обочине в грязи застряла. Мне кажется, лучше московский октябрь не описать. И девушка хрипло засмеялась.
Было в ней что-то притягивающее взгляд. То, как она куталась в широкое пальто, строгое, почти мужское, как уютно смотрелись на его фоне вязаные варежки в тон дорогущим сапогам. Девушка сняла одну, открыла сумку, долго копалась в ней, ворча себе под нос, и вытащила наружу коробочку конфет. Длинные пальцы достали квадратик в блестящей фольге и протянули Уле.
Нельзя, конечно, вечером такое есть. Но когда в жизни сплошной октябрь, могут спасти только шоколад, виски и секс. Конфету в этом паршивом городе отыскать легче всего Она все улыбалась, открыто и широко, но в глазах отражалась знакомая тоска.
Теперь Уля разглядела, что лицо девушки было болезненно бледным, под глазами набухли темные круги и вся она дерганая, чересчур активная и разговорчивая выглядела загнанной в угол кошкой. Той, что еще вчера была домашней, а сегодня облизывается в подъезде.
«Встань и уйди в тамбур, отвернись, уйди, бегом выскочи из вагона!» вопил в Уле внутренний голос, но та, зачарованная движениями девушки, ее взглядом и улыбкой, протянула руку, чтобы взять шоколадку. На секунду их пальцы встретились. Уля успела ощутить холод гладкой кожи, но мир уже медленно растворялся перед глазами, а в нос нестерпимо ударил горький травянистый запах.
Уля увидела перед собой темный коридор. Девушка, которая сидела сейчас напротив, распахнула входную дверь и ввалилась внутрь, оскальзываясь на каблуках. Полы ее пальто были вымазаны густой грязью, сама она растрепанная, с потекшей тушью выглядела городской сумасшедшей.
Не разуваясь, девушка шагнула в комнату, взгляд ее блуждал по голым стенам квадратики на обоях, оставшиеся после снятых рамок, смотрелись пустыми глазницами. Девушка пьяно хохотнула и осела возле стены. Одной рукой достала из сумки початую бутылку виски, второй потянулась к тумбочке и вытащила пузырек.
К черту! Сволочь Сволочь последняя Буду я тут гнить, пока ты там трахаешься, как же зло шептала она, отсчитывая глянцевые таблетки.
Давясь слезами, высыпала на язык добрую пригоршню, не глядя отшвырнула пустой пузырек, сделала большой глоток из темной бутылки и тут же обмякла.
Ульяна в оцепенении наблюдала, как разглаживаются искривленные черты лица, а из уголков губ сочится белая пена. Уля смотрела на красивое тело в дорогих шмотках, которое на ее глазах убило себя одним дурацким пьяным решением. И не могла понять, что чувствует жалость или раздражение?
Эй, бери, говорю! девушка пощелкала длинными пальцами у самого Улиного носа.
Пришлось приходить в себя, отрывать взгляд от протянутого ломтика шоколада и смотреть прямо в ее карие, тщательно накрашенные глаза.
Не делай этого, хрипло проговорила Уля.
Ресницы девушки заметно дрогнули.