Коваленин Дмитрий - Земляноиды стр 6.

Малышка Ами испуганно вскрикнула. Дядюшка тут же зашипел на неё:

 Тише ты! Напугаешь Предков они не придут!

Я нервно сглотнула.

Пламя от снопа бережно доставили к лампе. Когда же та разгорелась, Ёта поднял её и, балансируя на ходу, понёс до самого дома под сдавленные вопли дядюшки Тэруёси: «Только не погаси!»

 Дядюшка! Значит, наши Предки сейчас там, в этом пламени?  уточнила я. Он тут же кивнул:

 О да Все они собрались на наш огонёк!

Как только Ёта затащил бесценный груз в прихожую, из гостевой навстречу ему выпорхнули тётушки, сгибаясь в поклонах:

 Осторожно-осторожно!

 Следи, чтоб не гасла!

Под их причитанья Ёта донёс горящую лампу через весь коридор до алтарной. От её пламени дядюшка Тэруёси зажёг свечу и водрузил огонь на семейный алтарь.

Алтарную полочку по случаю Обона украшали огурец и баклажан. И тот и другой на четырёх ножках из одноразовых палочек для еды. Первый изображал лошадь, на которой можно быстрее вернуться в родное гнездо, а второй корову, которая не торопится покидать этот мир слишком быстро. Услыхав, что на этих животных будут разъезжать сами Предки, малышки Ами и Юри смастерили обе фигурки ещё к обеду.

 Ну вот  сказал дядюшка Тэруёси.  Теперь наши Предки там, где горит это пламя! Нацуки, следи за свечой. Заметишь, что догорает,  скорее меняй на другую. Если это пламя погаснет, Предки потеряют ориентир, и им станет оч-чень неуютно!

 Хорошо

А папа с дядюшками, рассевшись в трапезной за длинным столом, уже открывали сакэ, и женщины суетились с подачей ужина.

Нас с сестрицей усадили за стол с остальными детьми. Перед нами стояли большие тарелки с дикоросами и тушёными овощами.

 Хочу гамбургер!  завопил Ёта. И сразу же получил подзатыльник от дядюшки Тэруёси своего отца.

 А где ты его увидел?

На краешек блюда с варёной саранчой[16] запрыгнул кузнечик.

 Ёта! Убери его

Поймав попрыгунчика в обе ладошки, Ёта явно собрался выпустить его на улицу.

 С ума сошёл?  остановил его дядюшка.  Откроешь сёдзи налетит мошкара!

 Давайте я скормлю его пауку!  предложила я. И, поднявшись из-за стола, бережно взяла из рук Ёты зелёного попрыгунчика. А затем отнесла его на кухню и аккуратно воткнула в паутинку чуть выше плинтуса. Тот особо не сопротивлялся пару раз дёрнул крылышками, да и затих.

 Шикарное угощение!  усмехнулся Юу за моей спиной.

 Интересно, сможет ли паук сожрать столько сразу?

Паук, похоже, при виде такой огромной добычи здорово растерялся. Ну а мы вернулись к столу и набросились на саранчу у себя на тарелках. Та была странной, но сладковатой и легонько похрустывала на зубах. «Приступил ли к ужину паук?»  думала я, не переставая жевать.

Ночью весь дом окутало звуками насекомых. Некоторые дети похрапывали, но существа снаружи раздражали меня сильнее людей.

Когда спишь в деревне, если зажечь слабый свет сетки на окнах тут же облепят полчища насекомых, и в комнате станет вообще ничего не видать. У себя дома я привыкла спать со включённым ночником и в этой призрачной полутьме ворочалась под одеялом от страха. Единственное, что успокаивало,  мысль о том, что Юу сопит где-то рядом, по ту сторону сёдзи, совсем недалеко от меня.

А потусторонние жизни всё прижимались к окнам снаружи. Ночью их присутствие ощущалось особенно чётко и, хотя было страшновато, каждая клеточка моей плоти так и зудела от возбуждения.

* * *

Наутро сестра закатила истерику.

 Хочу домой!  визжала она сквозь слёзы.  Ненавижу здесь всё! Поедем обратно, сейчас же!

У моей сестрицы повышенная волосатость, поэтому в школе её дразнят «кроманьонкой». Об этом рассказала мне Канáэ, чья сестра из одного класса с моей. Да и мои ровесники не раз кричали мне в спину:

 Эй! Это твоя сестрёнка кроманьонка?

Школу она ненавидела и прогуливала нещадно. Обычная история: пора уже из дому выходить, а она ещё носа не высунула из спальни. Да так и валяется потом дома весь день под заботливым маминым крылышком.

И уж для неё-то летние каникулы, по идее, должны были стать отдушиной. Но в первый же вечер Ёта спросил у одной из тётушек, зачем Кисэ отращивает усы. Остальные тётушки очень быстро об этом узнали и утром, во время завтрака, ворвались в столовую целой толпой, дабы убедиться в услышанном своими глазами. Кисэ, понятно, тут же забилась в конвульсиях.

 Ты видишь, Ёта, что случается, если девочек дразнить?!  возмутилась одна из тётушек.  Немедленно проси у Кисэ прощения!

Ёта разревелся и стал извиняться, размазывая слёзы по щекам. Но рыданий сестрицы это не уняло.

 Ну что с ними делать Кисэ, деточка!.. И часто у тебя такие приступы?  запричитали всё тётушки напере- бой.

А Кисэ вцепилась в маму и больше не отходила от неё ни на шаг. Мало того как и при каждом стрессе, её начало тошнить. Весь остаток дня она повторяла: «Мне плохо! Поедем домой!»  и к вечеру мама забила тревогу.

 Бесполезно! Её уже лихорадит. Давай вернёмся?

 Ну что ж Если всё так плохо  беспомощно развёл руками папа.

А Ёта всё ходил за сестрицей по пятам, как привидение, и стенал.

 Прости-и меня, Кисэ-э Прости-и!  только и повторял он, хотя ей от этого легче не становилось.

 Разбаловали вы её!  покачал головой дядюшка Такахи́ро. Но дядюшка Тэруёси сказал:

 Ну зачем так спешить? Здесь свежий воздух. Выспится хорошенько и сразу повеселеет! Правда, Кисэ?

Но сколько принцессу ни уговаривали, оставаться она не хотела ни в какую, и в итоге мама сломалась.

 Утром поедем домой!  объявила она устало. Мне же только и оставалось, что кивнуть.

* * *

В шесть утра, как условлено, мы с Юу встретились за старым сараем.

 Ну? Куда пойдём?

 На кладбище.

 Зачем?!  удивился он.

 Юу! Сегодня мне придётся уехать. И я просто должна попросить тебя Пожалуйста, женись на мне!

От такой «просьбы» Юу оторопел.

 Жениться?  эхом отозвался он.

 Но мы же не увидимся аж до следующего лета! Я смогу это пережить, только если мы будем женаты Прошу тебя!

Услышав, как я самоубийственно серьёзна, Юу кивнул.

 Ладно. Давай поженимся, Нацуки.

И мы, на цыпочках выскользнув за ворота, понеслись по тропинке меж рисовых полей к семейному кладбищу.

Добежав до могил[17], я спустила на землю рюкзак, вынула Пьюта и примостила на каменной полочке для подношений.

 О, пастор Пьют!  попросила я.  Донеси нашу молитву до Предков!

 А они точно нас не накажут?  нахмурился было Юу.

 За что же им наказывать парочку влюблённых, которые хотят пожениться?  удивилась я.

Саму же молитву я пищала голосом Пьюта, поскольку сам он говорить не умел.

 О, Великие Предки! Свяжите этих двоих узами брака! Юу Сасамото Клянёшься ли ты любить Нацуки Сасамото и готов ли быть вечной её опорой в здравии и хвори, в радости и горе, покуда смерть не разлучит вас?

Тут Юу завис, и мне пришлось шепнуть ему на ухо:

 Ну? Клянись давай!

 Д‐да, клянусь!

 Хорошо же! А ты, Нацуки Сасамото, клянёшься ли любить Юу Сасамото и быть вечной поддержкой в здравии и хвори, в радости и горе, покуда смерть не разлучит вас?.. Да! Клянусь!

И я достала из косметички пару колец, которые смастерила из проволоки накануне.

 Юу! Надевай мне вот это на палец.

 Угу

Холодной рукой он надел мне на палец колечко.

 А теперь давай я тебе!  сказала я и осторожно, боясь оцарапать, натянула на его бледный как снег безымянный палец второе кольцо.  Ну вот! Теперь мы женаты!

 Ух ты То есть я взаправду твой муж?

 А как же? Не какой-нибудь там любовник, а самый реальный муж! Теперь, даже когда не вместе, мы одна семья!

Юу чуть заметно насупился.

 Новая семья это хорошо Я рад,  выдавил он наконец.  А то Мицуко, если сердится, сразу грозит выгнать меня из дома. Обратно к инопланетянам.

 А давай придумаем Клятву? Как те обещания прошлым летом, когда мы стали любовниками. Но теперь-то мы поженились, и Клятва нужна настоящая!

 Ну давай

Я достала из косметички блокнот и розовой ручкой стала записывать то, что сама же сочиняла вслух.