Коваленин Дмитрий - Земляноиды стр 4.

Но этого младенца я видела впервые. Странное ощущение видеть человеческое существо, которого год назад вообще не было на свете. А малявка, что цепляется той же матери за коленку,  должно быть, Мива, которая ещё прошлым летом сама была грудничком.

Мне никогда не хватало ни сил, ни памяти запомнить все эти лица и имена даже тех, кто примерно моего возраста, не говоря уже о потомстве бесчисленных дядь и тёть,  и с каждым визитом сюда приходилось заучивать всё это снова. Пока же я просто повторяла то, что делала мама,  кланялась всем, кто появится перед глазами.

 А Мицуко здесь?

 Хлопочет на кухне

 Но куда пропал Юу?  удивилась тётушка Рицуко.  Всё утро только и спрашивал о Нацуки! Может, так устал её дожидаться, что заснул?

 Да уж!  хохотнул дядюшка Тэруёси.  Эта парочка у нас из лета в лето не разлей вода Правда, Нацуки?

Подобную чушь они повторяли из года в год, но именно теперь, когда мы с Юу стали тайными любовниками, я смутилась сильнее прежнего. И, не найдя что ответить, уставилась в пол.

 Не говори!  откликнулась очередная тётушка.  Прямо близнецы!

Из года в год они обожали повторять на все лады, что я почему-то не похожа ни на родителей, ни на сестру, а вот с Юу просто одно лицо.

 Ох! Да что же мы всё в прихожей? Кисэ, Нацуки! Проходите скорей! Устали, небось?  прокудахтала очень толстая тётушка, которой я уж точно сроду не встречала, и зачем-то похлопала в ладоши.

 Да уж  кивнул папа.

 Заносите вещи, располагайтесь! Ваша комната дальняя, в ближней спит Ямагата. А в дальнюю уже заселилась Фукуόка. Но только на одну ночь завтра они уезжают Вы же потерпите, ничего?

 Да, конечно. Спасибо!  ответил папа, снимая обувь, и я поспешила за ним.

В Бабулином доме все семьи нашего рода называют по префектурам их проживания: Фукуόка, Ямагáта, Ти́ба Ещё и поэтому имена тётушек-дядюшек не задерживаются у меня в голове. Но у всех этих людей есть и свои персональные имена, не так ли? Почему же ими никто не пользуется?

 Кисэ, Нацуки! Сначала поклоны предкам!

Прилежно кивнув, я проследовала за сестрой к семейному алтарю в комнату между гостиной и кухней. Мы с Юу называли её алтарной.

Коридор в Бабулином доме только один бежит по всему первому этажу в умывальную. А вдоль него тянутся шесть комнат, по три слева и справа, включая гостиную и две спальни с татами, которые переходят одна в другую, разделяясь только ширмами-сёдзи.

Алтарная же комната совсем крохотная, в шесть татами[12], примерно как моя спаленка в нашем новом доме на окраине Тибы. Главный семейный шалун Ёта любит называть алтарную «комнатой привидений», чтобы лишний раз напугать младших братьев. Но лично я в этих стенах всегда успокаиваюсь. Наверное, чую, как духи предков оберегают меня.

Подражая родителям, мы с сестрой зажгли по ароматической палочке, поднесли к алтарю. В нашей городской квартире алтаря не было, и я ни разу не видела его в домах у друзей. А этот запах встречала только здесь, в Бабулином доме,  и ещё на праздниках в храме. Обожаю этот аромат[13].

 Эй, Кисэ Ты чего?

Не успели мы воткнуть благовония в чашу с пеплом, как сестра вдруг схватилась за голову и медленно осела на пол.

 Ой! Что это с ней?

 Ничего страшного Просто укачало в горах.

 Ну надо же!

 Ох! От нашей дороги и взрослых-то с непривычки тошнит!

Тётушки захихикали, прикрывая ладонями губы и трясясь от смеха. А уже к ним присоединилась и парочка двоюродных братцев. Таких кузенов у меня только по отцу с десяток, не меньше. Всех в лицо не упомнишь, хоть тресни. Окажись среди них инопланетянин никто бы и не заметил.

 Кисэ? Что, совсем плохо?!  воскликнула мама, когда сестра зажала рукою рот.

 Ей бы проблеваться. Сразу легче станет!  сказала какая-то тётушка.

 Уж простите нас  пробормотала мама, низко опустив голову, и повела Кисэ в туалет.

 Ой, да ладно! Неужто наша дорога и правда такая ужасная?  удивилась ещё одна тётушка.

 Если укачивает вышла бы из машины да топала пешком!

С трудом выбираясь из алтарной в объятиях мамы, сестра бросила на меня отчаянный взгляд.

 Может, и ты сходишь с ними?  спросила я, повернувшись к папе. Мне было жаль сестру. Всё-таки у меня есть Пьют, а у неё вообще никого. Разве в такие минуты ребёнку не нужна поддержка отца?

 Сами справятся,  буркнул папа. Но, услышав, как дочь разрыдалась в голос, всё же вскочил и побежал помогать. Убедившись, что оба родителя с ней, я с облегченьем вздохнула.

«Семейный монолит» Это странное выражение я встретила в книжке из школьной библиотеки. И вспоминаю его всякий раз, когда смотрю на родителей и сестру со стороны. Втроём, без меня, они куда удачнее смахивают на образцовую семью. Вот я и решила: пускай и дальше живут своим «монолитом», как им нравится. Но по возможности без моего участия.

Как стать невидимой меня научил Пьют. То есть не то чтобы совсем невидимой. Просто затаиваешь до предела дыхание и отключаешь своё присутствие. Так, что тебя перестают замечать. Стоило мне провернуть этот фокус, как они тут же сбились в кучку и превратились в счастливое гнёздышко на троих. Ради блага семьи я частенько использую эту магию.

 Ты, Нацуки, Бабулина внучка,  не раз говорила мама.  А вот сестра твоя больше любит море, чем горы Вся в меня!

С Бабулей мама никогда особо не ладила и моих восторгов насчёт очередной поездки в Акисину не разделяла. А сестра, вторя маме, вечно болтала про Акисину всякие гадости, за что мама, ясное дело, обожала свою «старшенькую» ещё сильней.

Я собрала наш багаж, потащила наверх. От мысли, что Юу ждёт меня там, замирало сердце.

 Нацуки, одна управишься?  послышалось за спиной.

 Конечно,  кивнула я, поправляя рюкзак на ходу.

Лестница в Бабулином доме была совсем не похожа на нашу в Тибе. Крутая, как стремянка, без рук не подняться никак. Карабкаясь по ней, я каждый раз превращалась в кошку.

 Смотри, осторожней там!  не унималась очередная тётушка.

 Ладно  буркнула я, не оборачиваясь.

На втором этаже терпко пахло татами и пылью. Я прошла в дальнюю комнату, сгрузила вещи на пол.

Если верить дядюшке Тэруёси, раньше в этой комнате хранили тутовых шелкопрядов. Десятки бамбуковых лотков с тысячами яиц, из которых вылуплялись личинки. Постепенно те расползлись по всему этажу, и, когда пришла пора сворачивать коконы, гусеницы уже заполонили весь дом.

В школьной библиотеке я заглянула в энциклопедию и посмотрела, как эти создания выглядят. Взрослый шелкопряд это огромный белый мотылёк. Самая прекрасная из всех бабочек, каких я только встречала. О том, что из них добывают шёлк, я, конечно, слыхала и раньше, но как из них получают нить и что с ними происходит потом понятия не имела. Какое же это, наверно, фантастическое зрелище, когда столько белоснежных крылышек порхает по всему дому! Что говорить, во всём Бабулином доме я больше всего любила эту сказочную комнату, где когда-то стройными рядами укладывали куколки шелкопряда.

Выйдя из «шелкопрядной», я задвинула за собой дверь и тут где-то рядом скрипнула половица.

Наверху был кто-то ещё.

Я подкралась к соседней комнате самой дальней на этаже и совершенно заброшенной. Той, что все называют чердаком, хотя она и располагается на одном уровне с остальными. Отодвинула сёдзи и передо мной распахнулась огромная чёрная пустота. Здесь были собраны игрушки, в которые когда-то играли мои папа, дядя и тётя, и старые детские книжки. И мы, уже нынешние дети, обожали забираться сюда в поисках сокровищ.

 Юу?  спросила я темноту.

Каждый, кто посещает чердак, всегда возвращается с чёрными пятками, так что нам разрешено заходить туда только в шлёпанцах для веранды. Но я не могла медлить ни секунды. Просто сняла носки и шагнула во мглу босиком.

 Юу! Ты здесь?

Глаза наконец различили микролампочку от конструктора совсем крошечную, с ноготь мизинца. То был единственный источник света на чердаке даже днём. И я двинулась на этот огонёк.