Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
С настроением у дочери сегодня было получше. Наверно, выспалась. Даже телефон не взяла с собой на завтрак. У меня появилась возможность перекинуться с ней парой слов.
Насчет вашей Гели
Томка, помешивая кофе у плиты, обернулась.
Да, пап?
Несладко ей пришлось в последнее время?
Она задумалась.
Наверно, как всегда.
А как было всегда?
Тамара уселась за стол, посмотрела без всяких эмоций на мою традиционную яичницу с помидорами и колбасой. Ее собственный завтрак, не считая кофе, состоял из вчерашнего бублика и половинки огурца.
Мне всегда было ее жалко. И сейчас Она как из космоса к нам прилетела. Нелюдимая такая, тихая, себе на уме. До нее никому никакого дела не было, пока эта гмыринская банда не стала ее донимать.
А как они ее донимали?
Томка все-таки выловила из моей тарелки кусок колбасы, но как-то без огонька, автоматически.
Ответит она что-нибудь невпопад у доски, а это потом целую неделю за ней тащится, что-нибудь типа «Гелендваген, привет Белкину».
В смысле?
Она однажды на литературе отмочила, что повести Белкина написал Белкин, потому они так и называются. Настроение у нее плохое было.
Серьезно? Я едва удержался от улыбки. Приколоться у доски в духе классических ляпов из школьных сочинений это надо рискнуть.
А что смешного? возразила Томка. Все логично же.
Ну да. Я приступил к чаю. А как она вообще училась?
Средненько. Что-то лучше, что-то хуже. Английский у нее неплохо идет Шел неплохо Алгебра, физика, история по-разному, неровно, а вот русский и литература хорошо. Правда, у доски всегда стеснялась отвечать, ступор какой-то находил, заикаться начинала, часто моргать, даже когда знала ответ Писала она нормально, а вот говорила плохо. Вроде мысль есть, а собрать не может.
Томка сникла. Может, зря я сейчас начал этот разговор? Может, стоило отложить на вечер? Переживания еще свежие, эмоции не улеглись.
А ты неплохо о ней осведомлена. Откуда знаешь, как она писала?
Тамара совсем стушевалась, спряталась за огурцом. Не надо было мне задавать этот вопрос, особенно таким тоном.
В сети читала.
Зазвонил мой телефон, и дочь тут же выскочила из-за стола.
Алло!
Антон Васильев эээ, Антон, это Виктория, доброе утро. Удобно говорить?
Да, слушаю.
Я уже подзабыл о нашем психологе. Я ждал ее звонка вчера, но она не позвонила, и мое непрошеное либидо слегка успокоилось.
У нас появился повод для встречи. Это касается вопроса, который мы обсудили вчера в коридоре.
Очень интересно.
Когда и где вам будет удобно?
Я посмотрел на часы. Краем глаза заметил, как Тамара на диване в гостиной собирает школьный рюкзак. Спешит смыться.
Часиков в двенадцать я буду в офисе. Адрес есть на визитке.
Хорошо, годится.
Тогда я ставлю нашу встречу в расписание. А что за повод, если в общих чертах?
Она замялась, совсем как Тамара минуту назад.
Боюсь, по телефону будет сложно объяснить. Но это очень важно, поверьте.
Охотно верю. Тогда до встречи в двенадцать.
У меня как-то потеплело в груди.
Пап, я умчалась!
Я едва успел дойти до прихожей. Томка, стоя одной ногой на пороге, догрызала огурец. Все такая же растрепанная, в желтой толстовке с капюшоном на голове. Рок-н-ролльщица
Дочь, ты бы хоть постирала ее, что ли. Она уже не желтая, а какая-то говнистая.
Завтра постираю. Чао!
Она послала мне воздушный поцелуй и исчезла за дверью.
Я позвонил в офис и попросил Петю забить окно на двенадцать. Он флегматично поинтересовался, заказывать ли у Насти кофе с печеньем и на сколько персон. Я велел приготовить на всякий случай целый кофейник и коробку «Чоко-пай». Мне хотелось встретить Викторию как можно более радушно.
Я не люблю наши новые спальные районы. Никогда не купил бы квартиру в таком муравейнике, будь я даже запредельно беден, а ипотечный кредит так же запредельно привлекателен. Я разделяю мнение популярного блогера с прической Бонифация: через сорок лет эти районы превратятся в депрессивные гетто, с которыми мы хлебнем по полной.
Не хотелось бы углубляться в историю вопроса и анализировать причины. Все знают, что этот архитектурный звездец стал результатом популизма и алчности. Призыв партии и правительства в короткий срок обеспечить рынок дешевыми квадратными метрами был услышан и исполнен с таким рвением, что окраины наших городов стали похожи на унылые бетонные лабиринты, в которых нет зелени, мало газонов, всюду автопарковки, летом невозможно спрятаться от солнца, а детям негде поиграть в казаков-разбойников. Фасады кое-где окрашены в «веселые» цвета, призванные скрыть отсутствие у архитекторов фантазии, но это все равно не конструктор «Лего». Так уж исторически сложилось: почти всё, что мы делаем, в итоге напоминает автомат Калашникова.
Мне можно возразить, что я сам живу в районе, который тридцать лет назад казался таким же убожеством. Отчасти возражения будут справедливы. Однако наши дома возводились еще при Царе Горохе, когда хитом кинопроката был «Крокодил Данди», а «девятка» цвета мокрого асфальта считалась космическим кораблем. Уж за тридцать-то лет они могли шагнуть вперед!
Ан нет. Планы народа по-прежнему совпадают с планами партии, и не выйдет уже киношный Иоанн Васильевич на балкон, не окинет государевым взором округу и не произнесет в эстетическом экстазе: «Лепота!»
Дом, который несчастная Эвангелина Вартанова выбрала в качестве трамплина для своего последнего прыжка, возводился в микрорайоне по Университетской Набережной в нескольких кварталах от нашей школы. Это была ничем не примечательная стандартная шестнадцатиэтажная штамповка на два подъезда, одной стороной обращенная к заросшему берегу городской реки в самом узком ее течении, а другой к такому же дому, только пониже, уже заселенному и обжитому. Я долго искал место для парковки. Апрельская грязь, взрытая колесами грузовиков, не торопилась высыхать, а на редких островках асфальта кучковались тачки местных жителей. В конце концов, я бросил машину на углу возле строительного забора, заехав передней парой на деревянный настил.
Рабочего оживления на объекте я не обнаружил.
Си-Эс-Ай, место преступления
Я миновал распахнутые ворота и прошагал к левому подъезду. Под ногами зачавкало. С каждым новым шагом туфли становились тяжелее. Я понял, что свалял дурака, не захватив бахилы.
Двери подъезда были открыты. У недоделанного крыльца высились штабеля цементных мешков и кирпича. Изнутри донесся звук работающей болгарки. «Кто-то все же копошится», подумал я и огляделся.
Судя по протоколу с места происшествия, который мне раздобыл Петя Тряпицын, тело девушки нашли слева от крыльца. Она упала прямо в грунт, ничего больше не задев. Явных следов падения не осталось тут уже поработали лопатами и граблями, а ограничительные ленты убрали еще вчера, когда следственные действия были закончены. Но определить место было несложно. Прямо под стеной лежали две гвоздики.
Бедная девочка. Глупышка, зачем же так
Я поднял голову, посмотрел на самый верх. Для прыжка могло использоваться одно из двух помещений, находящихся рядом с шахтой лифта. Это крайняя левая квартира на площадке, других там просто нет. Ни балкон, ни соседнее окно не застеклены. Надо подняться и посмотреть на месте.
Но мне не хотелось этого делать. Пожалуй, впервые в моей криминальной практике мне хотелось уйти подальше от места происшествия, ничего не осматривать и не трогать. Я по этой причине даже не стал выпрашивать у следаков фотографии. Трагедия подошла довольно близко к моей семье, к самому дорогому человечку в моей жизни. Уж сколько я напереживался в свое время за Томку и когда ее похищал один недалекий охотник за раритетами, и когда из меня пытались делать отбивную на ее глазах, и когда мы вместе удирали от погони, визжа на крутых поворотах. Всякий раз я обещал себе, что отодвину дочь подальше от своих дел, а сам буду стараться, чтобы не зацепила меня пуля бандитская и перо воровское не вошло под ребро. И все вроде устроилось, я больше не искал приключений на свою задницу, моя верещалка взрослела как все нормальные дети.