Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Мы поняли друг друга без слов.
Я снова вышел из-за стола. Поднял руку. Дамы угомонились.
Выпустили пар, девушки? Я обвел аудиторию тяжелым взглядом. Теперь давайте по существу, без этих дежурных соплей. Вартанову в классе обижали?
Мамочки начали переглядываться. Венедиктова раскрыла было рот, но я знаком велел ей молчать.
Все знают, что обижали, продолжил я. Следующий вопрос: что было сделано после того случая в прошлом году, когда Гелю на пустыре за школой избили ее же одноклассницы? Вы, кстати, помните, из-за чего избили? Из-за телефона. Попросили дать позвонить, а у нее оказался кнопочный «Нокиа». Лохушка!
Виктория смотрела на меня с нарастающим ужасом.
Да-да, все так и было. Откройте интернет и полистайте там полно таких роликов. Сукины дети еще и видео выкладывают. Кто-то провел беседу с нападавшими? Кто-то объяснил им, что так делать нельзя? Что это неправильно?
Молчание.
Нет, не объяснили. Потому что поздно. Потому что эти вещи надо втолковывать в том возрасте, когда они учатся чистить зубы и подтирать задницу. Теперь остается сразу бить по башке, чтобы рефлекс вырабатывался.
Венедиктова демонстративно уставилась в окно. Рыжая Копна зачем-то полезла в свою сумку.
Я знаю, что все мы замечательные родители самые лучшие и умные, и никто нам не указ. И дети у нас прекрасные, ангелочки просто, а не дети, и если кто-то их обидит, тот дня не проживет. Ну, выпрыгнула какая-то нерусская из окна о чем тут плакать. Кто ее знает, может, из-за несчастной любви выпрыгнула. Правильно?
Класс по-прежнему безмолвствовал. Рихтер, кряхтя, уселась за учительский стол, уткнулась в бумаги. Света смотрела на меня с растерянностью. Она не ожидала от меня такого крена. Пожалуй, только Виктория понимала, что я делаю. В ее глазах я прочел одобрение.
Ладно, девушки, можете забыть эту лирику. Я для вас не авторитет, как какой-нибудь Лабковский, но поверьте мне как менту: у любой трагедии есть имена и фамилии. У меня все.
Я проследовал на место.
Вот это ипостась, произнес Макс.
Я выполз из аудитории совершенно выжатый. Хотел смыться незаметно, чтобы избежать лишнего персонального общения. Вы не хуже меня знаете, что родительское собрание не заканчивается со словами «всем спасибо, до свидания», въедливые мамочки еще долго атакуют классного руководителя, решая личные вопросы.
Я почти улизнул. Лишь у самой лестницы в коридоре меня перехватила Виктория Александровна. Я как чувствовал, что этот стук каблучков за спиной по мою душу.
Антон Васильевич, если не ошибаюсь? Подождите секунду!
Да, конечно.
Она тоже выглядела утомленной. Общение с нашими девушками то еще удовольствие.
Хотела вас поблагодарить, сказала она смущенно.
За что?
За жесткие, но правильные слова. Я бы не смогла.
Да, вам профессиональная этика не позволит. Хотя иногда хочется, правда? Да еще и по башке стукнуть.
Виктория улыбнулась. Несмотря на усталость, я снова мысленно отметил, насколько она хороша. И пахло от нее чумовыми духами.
У меня к вам просьба, Антон Василь
Просто Антон.
Хорошо. Мне бы хотелось как-то скоординировать наши действия. Насколько я понимаю, вы все-таки возьмете дело под свой контроль.
Ну, это громко сказано. Но что смогу сделаю. Кстати, а вас кто привлек, если не секрет?
Брынский.
Сам директор? Хм, серьезное дело.
Более чем. Она заговорщицки шевельнула бровями. Так мы договорились?
Я порылся в бумажнике, протянул ей визитную карточку. Она с интересом ее изучила.
Жаль, у меня с собой нет.
Ничего.
За спиной Виктории показался знакомый силуэт. Губайдулина мчалась к нам на всех парах.
Вы позвоните позже, я запишу ваш номер. А сейчас я убегаю. Всего доброго!
До первого этажа я долетел пулей
Удивительно устроены люди даже те, кто не лишен склонности к эмпатии. Как бы ни трогало тебя чужое горе, оно все же оставалось чужим.
Возвращаясь домой, я думал не о несчастной семье Вартановых, а о том, замужем ли Виктория Александровна.
6. Отец-одиночка суперзвезда
АВИА Я Не Люблю Тебя!
Да-да, я знаю, что вы думаете. «Ты сам-то кто, чтобы судить других? Макаренко? Ушинский? Заслуженный отец республики, воспитавший двенадцать Нобелевских лауреатов?»
Вовсе нет. Я такой же обалдуй, как и многие. Просто от меня сбежала легкомысленная жена, оставив одного с пятилетним ребенком. Пришлось всему учиться самому. Вероятно, отличником я не стал, но в нашем городе-миллионнике меня знают как хорошего отца.
А случилось это так.
Шесть лет назад мы с Томкой неожиданно попали в федеральный телевизор. Хотел бы я сказать, что мы прославились тогда на всю страну, но, увы, зрители популярного брачного телешоу помнят его героев не дольше, чем кошка горюет о прилетевшем в нее ботинке.
Редакторы Останкино наткнулись на наш с дочерью аккаунт в соцсетях, почитали наши истории и пришли в неописуемый восторг. Однажды вечером позвонили.
Не хотите поучаствовать в телешоу? Вместе с дочкой?
А я валяюсь на диване расслабленный, после душа, с кружкой ягодного чая. Томка ползает по полу, собирает пазлы.
А хочу! говорю.
В тот вечер я подумал: Москва, Первый канал, съемки, бесприданница с нечеловеческим лицом, жениховские ужимки. Это ж рок-н-ролл! Тем более что наши с Олесей отношения в те дни зашли в тупик и она фактически «сидела на чемоданах».
А в качестве кого, спрашиваю, вы хотите меня позвать? Претендента на руку и сердце или, прости господи, объекта вожделения?
Девушка рассмеялась:
А вот мы с вами сейчас побеседуем и решим.
Валяйте!
И редактор принялась делать из меня отбивную.
Почему вы с женой в разводе? Что стало причиной? Не жалеете об этом решении?
Попытки отстреляться вегетарианскими формулировками вроде «не сошлись характерами» и «всякое бывает» ни к чему не привели. Со мной общался не психотерапевт-недоучка, снимающий офис в подвале, а какой-то иезуит. Я не помню, что отвечал, потому что на двадцатой минуте предварительного собеседования открыл мини-бар и уже не закрывал его до самого финала.
После устного общения пришлось еще заполнить и обширную анкету, отобрать полтора десятка фотографий из личного архива. Я убил на эту байду весь вечер. Томка, закончив с пазлами Аладдина и Жасмин, вертелась рядом, с интересом поглядывая в монитор.
В итоге меня определили в тройку женихов, претендующих на руку невесты.
Девушка хорошая, милая и добрая, отрекомендовала редактор. И еще у нее двое детей. Вы же любите детей, я правильно понимаю?
Очень люблю.
Рок-н-ролл продолжался.
Организаторы обеспечили нам бесплатный проезд до Москвы и обратно, двухдневное проживание в гостинице в районе Останкино, а также избавили от хлопот с передвижениями. До съемок у нас был целый день. Мы с Томкой болтались по столице, жрали гамбургеры, сходили в кино, посидели в ГУМе. Я-то часто летал сюда по делам, а дочь впервые покинула родной город. Для нее это был праздник, особенно если добавить предвкушение настоящих телевизионных съемок.
К вечеру у меня появились неприятные посасывающие ощущения в желудке. Подкралась тревога. Я вдруг понял, что мне предстоит распахнуть душу перед всей страной. Я видел пару выпусков этой мозгобойни и знал, что там выворачивают героев наизнанку. То же самое будут делать со мной? Я взрослый мужик, у меня свой бизнес, друзья, почет и уважение. Что я им, клоун?
«Успокойся, сказал я себе. Это рок-н-ролл. Когда еще доведется принять участие в шоу для домохозяек на федеральном телевидении? Будет что вспомнить».
Вроде успокоился.
Но вот день съемок. К гостинице подогнали такси. Вопреки ожиданиям (Останкинский шпиль торчал прямо за окном нашего номера, пешком можно было дойти), нас повезли куда-то на юго-восток Москвы. Ехали полчаса. По дороге у меня внутри что-то совсем разболталось. Давно я так не дрейфил. Разом куда-то подевалось мое «взрослый мужик» и «у меня богатый внутренний мир». Будто меня, школьника, вызвали к доске в тот самый день, когда на лбу вырос здоровый красный прыщ, нос забило соплями, а брюки лопнули на заднице. Если вы когда-нибудь попадали в такую ситуацию, то вы знаете, что это Апокалипсис, семь проклятий Египта.