Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Не сговариваясь, оба посмотрели на тридцатиметровой высоты краснокирпичную махину цеха. Глянули в глаза друг другу. Ковальский понял: пока не даст команду, Румянцева от штурвала не оторвать. За ним, за Ковальским, последнее слово.
Он бросил взгляд на злополучную задвижку шток торчал уже на четверть.
В операторную!
С неимоверной лёгкостью они пересекли по диагонали площадку этажерки.
С противоположной стороны в операторную вбежал начальник цеха Ганин. Громыхнул:
Что ты наделал, Ковальский?! Остановил цех!
Остановил, трогая ушибленное правое плечо, устало согласился Ковальский. Выбора не было.
Но весь завод встал!
На другой день Ковальский сидел в кабинете главного инженера. Оказалось, что на ТЭЦ аварийно упал уровень воды в котлах. Это привело к прекращению подачи пара. Персонал ТЭЦ не мог оперативно отреагировать. А цех, остановленный Ковальским, уцелел ещё и потому, что у обратного клапана на паропроводе не сработала пружина. Весь этилен, попадая в теплообменную аппаратуру и трубопровод, давая локальные взрывы, вылетал на тепловую станцию. Там даже щит управления в котельной загорелся.
Главный констатировал:
Вначале упустили время для останова и взрыв был неминуем. Но неполадка клапана и ваши, Ковальский, действия спасли и цех, и оборудование энергетиков. Хотя вы действовали не по инструкции.
В таких случаях необходимо быстро останавливать цех, а уж потом с диспетчером судачить. Он далеко ему труднее оценить обстановку. Я об этом ещё раньше думал. Поступал по ситуации!
Мы посмотрели всё. Послушали магнитозапись в диспетчерской ТЭЦ действовали верно, вступил в разговор Самарин, мужественно. И вам повезло. И людей спасли. Можете с напарником отмечать второй день рождения!
Так, вместе с триумфальным шествием нефтехимии по стране и области, проходили и непростые её будни.
А впереди они окажутся и серьёзнее, и страшнее. И у Ковальского с Румянцевым. У всего завода
* * *
Следующие дни Самарин и Ковальский занимались поправками в инструкцию по аварийному останову цеха. Новиков руководил его пуском.
Получалось, что диспетчер Суслов, хотя и поступил «по закону», оказался не на высоте. А нарушитель порядка Ковальский прав.
В диспетчерской судачат: директору указываешь на инструкции, а сам нарушаешь, говорил Суслов, почёсывая затылок.
Он сильно переживал и намеревался писать заявление об уходе.
Александр отнёсся к этому вполне определённо:
Не дури! У нас с тобой были разные условия. Твоя добровольная отставка чушь!
Видишь ли, виновата инструкция, которую многие составляли и визировали. Но почему крайний я? Мне одному расхлёбывать, как бы Суслов помолчал. Не сумел я сделать, как наш мудрейший профессор.
Что за профессор?
Трапезников. Большой оригинал. Иногда вредничал, перегибал. Мы на пятом курсе решили над ним позабавиться. В день шестидесятилетия прямо на лекции преподнесли подарок: огромные три коробки, как матрёшки, вставленные друг в друга. Большой алый бант сверху! В последней был ночной горшок с пивом и плавали две вареные сосиски. Мы знали: любил профессор пиво и пропагандировал его! И вот ему такой подарок! Не растерялся мудрейший! Недолго думая, отпил глоток, надкусил сосиску и пустил горшок по кругу: «За моё здоровье, не откажите, дорогие мои! Уважьте старика! Перед экзаменами». А у меня вот не получилось организовать общую трапезу. Весь горшок пришлось пить одному. Надо бы по кругу Не я инструкции писал, согласовывал и утверждал.
Больно с хитрой резьбой твоя притча! Усложняешь. Выкинь из головы, убеждал Ковальский приятеля.
* * *
Прошло несколько дней и настроение Суслова, кажется, несколько выправилось
Они с Румянцевым взяли его на рыбалку.
На Волге, около нравившегося Ковальскому Винновского затона, на песчаной косе из жёлтенького песочка, глядя на вечерние огни проходящего с шумной музыкой теплохода, Николай Румянцев предложил Ковальскому:
Знаешь, давай породнимся! После такого
Ковальский молчал. Не нашёлся сразу, что ответить.
Жена забеременела. Если будет сын, а у тебя когда-нибудь дочь, поженим их!
Я ещё не женат, а ты наших детей женить собрался.
Но ведь женишься! Мы подождём.
Ничего себе, если у тебя родится дочь, то мой будущий сын намного младше её будет.
Рожайте дочь, а мы сына, во втором заходе. Всё равно что-нибудь да сконструируем. Вот бы свадьбу лет через двадцать сварганить!
Конструктор нашёлся! улыбнулся Ковальский.
Но согласился. Куда деваться? Такой парень замечательная родня!
Ну, ребята, с вами не соскучишься, деловые такие! удивился Суслов.
Жить торопимся, имеем право, поучительно толковал Румянцев, делая весьма серьёзный вид.
Когда собирались домой, складывая вещички и палатку, Ковальский неожиданно для самого себя сказал Румянцеву:
Знаешь, облегчу я задачку с вариантами.
Какими?
Ну, со свадьбой!
А-а Говори, как?
Девку рожай и точка!
Почему так определённо?
Сын у меня есть. Ему восьмой год Как раз будет
Постой! удивился Румянцев. Когда успел? И где он?
У родителей.
Ну, ты, Ковальский везде впереди паровоза! А мать?
Долгий разговор В следующий раз Н-на, лови рюкзак!..
Николай и Владимир были на заводе первыми, кому Ковальский сказал о сыне.
С того дня они ещё сильнее привязались друг к другу, и Румянцев теперь донимал Александра просьбой показать Ковальского-младшего.
XII
Может, нам податься в Отрадный или Нефтегорск на твою родину? Мы, кажется, зависли. Два года на должностях без движения, лёжа на кровати с кроссвордом, раздумывал вслух Суслов.
Куда конкретно?
В Отрадный, на комбинат полимерных стройматериалов. Из отходов газового сырья там скоро будут выпускать линолеум, пенополистирол. Или на Нефтегорский газоперегонный. Совсем новое производство газовый бензин для нефтехимиков. Идёт он и к нам на пиролиз по подземному трубопроводу, как и бутан.
А кто отпустит? Мы же не отработали положенных трёх лет. Кроме того, меня завод перераспределил из Саратова. Мне и дёргаться нельзя, совестно.
Да уж. Попал. Сначала пригласили, а потом загнали в тупик, как паровоз. Я-то ладно по распределению.
Я решил готовиться в аспирантуру планового института по специальности «Организация и планирование народного хозяйства». Осталось три месяца до приёма, заявил Ковальский.
Так вдруг?
Не вдруг. Работать на заводе, зная профессионально и производство, и экономику это здорово!
Ты хочешь защититься и вернуться на завод?
Думаю так.
Ничего себе: уйдёшь в аспирантуру, а мне одному трубить здесь в диспетчерах?
* * *
Три месяца пролетели быстро. Пришла пора отправляться на собеседование. По неопытности и из-за нехватки времени на кафедру Ковальский предварительно ни разу не съездил. Готовился самостоятельно. Полагал, что главное знания. Когда приехал, понял своё упущение. Странно на него поглядывали сотрудники кафедры.
В газете было объявление о наборе аспирантов с датами собеседований. Я, кажется, вовремя, пояснил он своё появление человеку низенького роста с внушительной лысой головой.
Присаживайтесь, пожалуйста, мрачновато сказал человек. Я профессор Кудрявцев, а вы? Он сел в торце стола.
«Ничего себе «Кудрявцев», чуть было не рассмеялся Ковальский. При такой-то лысине». Повеселев, сказал:
Ковальский Александр.
Работаете?
Конечно.
Где? глаза профессора моргали без останова.
«То ли мыслит так учёный муж, то ли с глазами что-то? Не я же причина такого действа?», пытался на ходу сообразить Ковальский.
Начальник технологической установки нефтехимического завода.
Глаза профессора округлились и перестали моргать.
Так вы инженер?
Инженер-технолог, уточнил Александр. Окончил политехнический.