Всего за 199 руб. Купить полную версию
Не помню, буркнул Илюша, но взгляд на Мишель задержал.
Не обижайтесь на него, вспомнит! А как на дне рождения у Мишки с мечом бегал, помните? хихикнула она.
И тут Мишель осенило. Когда ей исполнилось лет пять, на ее дне рождения какой-то пацан со всей дури лупанул ее деревянным мечом по спине, вот крику-то было! Мишель всем телом ощутила тот самый удар и мысленно содрогнулась. От этого парня надо держаться подальше. Мало ли что у него на уме?
А вы тоже едете в Кострому? с надеждой в голосе спросила мама.
Галь, конечно, ой наболтаемся с тобой!
Нет-нет, я не еду, дочку одну отправляю, там бабушка встретит. Ой, как хорошо, присмотрите за ней в дороге, а то боюсь проспит или выйдет на какой-нибудь станции и поезд уедет без нее.
Мам, куда я ночью выйду? Я спать лягу, встряла в разговор Мишель.
Но тетя Марина заверила, что присмотрит, не только в поезде, но и в самой Костроме, дома-то рядом, навещать будут с Илюшей и к себе в гости обязательно позовут. От таких перспектив дух захватывало и ныло в спине, где-то как раз промеж лопаток.
Мама, успокоенная подругой молодости, покинула купе, тетя Марина с Ильей ушли обживать свои спальные места, а папа под визгливый голос проводницы, увещевающей провожающих покинуть вагон, завел в поезд Эппса. Он волновался и пах псиной, жарко дыша и высунув длинный язык. Сухо попрощавшись, папа вышел. А через пару-тройку минут поезд флегматично тронулся, пронзительно скрипнув на прощание.
«Пока Москва! Увидимся через пару недель. Это будут самые грустные две недели без Дани, но, когда я вернусь наша любовь будет сиять еще ярче, чем раньше». От воспоминаний о любимом сердце сладостно сжалось, Мишель набрала его номер и проговорила целый час, пока не уснула с телефоном в руке.
Глава 4
Кострома показалась Мишель «лысой» без привычных московских многоэтажек и кучной застройки. Район, в котором жила бабушка, мог гордиться четырех и пятиэтажками. А в центре были в основном одно и двухэтажные дома.
К счастью, Илья и тетя Марина не приходили и к себе в гости не звали. Дня через три Мишель перестала просыпаться от кошмарного сна, в котором деревянный меч обрушивался ей на голову. Во сне голова отскакивала и катилась по дорожке как колобок, напевая песенку: «Я от дедушки ушла и от бабушки ушла». Эппс перестал лаять на кота, а кот перестал шипеть и пытаться вырвать собаке глаз. Бабушка оказалась очень гостеприимной и доброй, такой, какой и помнила ее Мишель с детства. А еще Мишель только при личной встрече почувствовала, что все еще любит ее.
Бабушка показалась ей маленькой, на полголовы ниже ее, полной, с натруженными руками и варикозными ногами, отчего ходила вразвалку. Ее лицо с лучиками-морщинками излучало доброту. Она любила наряжаться и носить бусы, коротко стригла волосы и красилась в каштановый цвет.
Ее двухкомнатная квартира, просторная и светлая, выходила окнами во двор. Мишель нравилось сидеть на широком подоконнике и смотреть с четвертого этажа вниз на прохожих.
Здесь все отличалось от их жизни в Москве. И размеренность, и говор, Мишель и не подозревала, что в Костроме все так чудно окают. В комнате у бабушки на комоде стояли иконы. Мишель всякий раз робела под их всевидящими светлыми ликами, будто провинилась в чем-то. Бабушка часто и усердно молилась. В детстве казалось, что она шепчет какие-то заклинания или колдует, и от этого становилось страшно. Сейчас Мишель не боялась молитв.
Позвонила пару раз Даньке, хотела рассказать о том, как устроилась, но он не взял трубку, а во второй раз, кажется, сбросил звонок. Занят, наверное.
Хотя однажды в трубке послышались непонятные шушуканье и смех. Мишель вдруг показалось, что смеялись над ней. Но она заткнула пессимиста в душе пусть не высовывается. Написала Даньке и Алисе, что у нее все хорошо.
За эти дни Мишель с бабушкой успели сходить в то самое кафе-мороженое, в котором до сих пор можно заказать три шарика разного цвета. Заказав их в первый раз, Мишель сказала:
Я буквально на чуточку стала маленькой. Сейчас мороженое кончится, и я снова стану большой.
Потом они прошлись по Центральному рынку в Мучных рядах, где бабушка останавливалась у каждого торгового места, здоровалась с продавщицами и рассказывала, что к ней внучка из Златоглавой приехала. Женщины улыбались, кивали, разглядывая Мишель и, прицокивая языком, хвалили на все лады. Одной понравилась короткая стрижка Мишель как у Холли Бэрри из фильма «Женщина Кошка», другая изумилась цвету изумрудных глаз, третья сокрушалась, что в молодости имела такую же точеную фигурку, но с возрастом растолстела и обрюзгла. Мишель чувствовала, что щеки пылают от повышенного внимания, очень хотелось провалиться или испариться или все вместе взятое сразу. Одно хорошо, продавщицы умели не только языками чесать, но и подобрать самые лучшие куски мяса, самые спелые фрукты и овощи, самые сочные ягоды, каждой хотелось поддержать свою знакомую в такой прекрасный день.
С рынка Мишель с бабушкой зашли на сырную биржу. Там пахло молоком и творогом, свежим сливочным маслом и специями. А столько красивого и ароматного сыра как здесь Мишель никогда не видела: рулеты с медом и орехами, с травами, с курагой и черносливом, сыры: чеддер, косичка, сметанковый, ореховый, российский, «Малыш». Здесь стояла большая очередь туристы из экскурсионного автобуса. Но все-таки бабушке удалось купить вкусный сыр и рулет с абрикосом.
Домой пришли уставшие, Эппс их так ждал, так ждал, что прыгал, тыкаясь носом в лицо и чуть не свалил бабушку с ног. Вечером Мишель лежала в кровати и пыталась нарисовать новый комикс. Она сфотографировала вчера Эппса на прогулке. Он встретил маленькую собачку породы Джек Рассел. На фото Эппс улегся поперек дороги и ждал, замеревшую от неожиданного препятствия красавицу. Собачка была беленькая, с коричневой головкой и таким же коричневым хвостиком, а на боку у нее красовалось коричневое сердечко. Ничего себе, чудеса природы, удивилась Мишель, разглядывая фото собачки.
Сначала она разделила лист А4 на три части: узкую и длинную слева, две короткие справа. Затем на левой части нарисовала тропинку, лежащего спиной к зрителю Эппса и смотрящую на него в упор маленькую беленькую собачку. Добавила объем с помощью штриховки, дорисовала волнистые речевые пузыри. Полюбовалась на работу. Собачке поставила знак вопроса. Это у нее мысли такие. У Эппса подписала: «Девушка, можно с вами познакомиться?» Затем на верхнем блоке нарисовала одну маленькую собачку и речевой пузырь, в котором написала: «Я вихрь! Я буря! Я ураган!» А на нижнем блоке нарисовала Эппса, который лежа в той же позе повернул морду на зрителя и сказал: «Маменька, несите успокоительное, мы снова встретили творческую натуру». Карандашный набросок был готов, конечно, не с первого раза, кое-где пришлось подтирать резинкой, но в целом рисунок Мишель устраивал. Осталось обвести черной гелевой ручкой, а потом и раскрасить.
В комнату заглянула бабушка:
К тебе пришли.
Мишель удивилась. Ну кто мог прийти к ней в девять вечера? В душе всколыхнулась надежда, что это папа приехал поговорить, Мишель закрыла Эппса в комнате, чтобы не выскочил в прихожую и не перетянул все внимание на себя, но в коридоре ее ждал не папа. Парень со светлыми кудрями повернулся и протянул ей домашний шоколадный торт в белом пластиковом лотке, закрытый сверху пищевой пленкой.
Мама велела занести и пригласить завтра в гости.
Только сейчас Мишель обратила внимание, какие красивые голубые глаза у Ильи. Да и вообще очень приятное лицо с правильными чертами и ямочкой на подбородке, со светлой и чистой кожей как в рекламном проспекте. Мишель вдруг представила, как целует этого мальчика. Сердце сжалось от томительного ожидания, губы пересохли и открылись и нестерпимо захотелось их облизать, но она не сделала этого только лишь потому, что испугалась. Он увидит всю ее, со всеми раскаленными до предела мыслями. Фантазия рисовала, что их губы соединились в долгом захватывающем дух поцелуе. Она стояла и смотрела на него, распахнув глаза, не в силах произнести ни слова, он тоже замер, будто чувствуя, что между ними прямо сейчас возникло какое-то напряжение. «Что это со мной?» подумала Мишель.