Орден Ленина получили Александр Алексеевич Устинов директор Куйбышевского завода синтетического спирта, директор Куйбышевского завода синтетического каучука Николай Вартанович Абрамов и директор Новокуйбышевского нефтеперерабатывающего комбината Павел Никитич Узункоян.
* * *
Сплотившиеся вокруг Самарина инженеры-новаторы разработали схему выпуска этилбензола для производства синтетического каучука и пластмасс. Побочный продукт, имевший ранее малую цену, стал одним из основных среди фенола, ацетона, альфаметилстирола и полиэтилена.
Плодотворная идея использования отходов дала толчок почину по всему заводу.
А вскоре другая инициативная группа, проведя реконструкцию, из сжигаемых на свалке отходов производства выделила воск низкополимерный полиэтилен, нашедший применение в строительстве.
Горком партии на своем бюро поставил вопрос масштабнее: необходимо комплексно использовать сырьё и отходы. И обязал привлечь к этому делу научно-исследовательские и проектные организации. А далее уже дело дошло до кооперации между предприятиями города и области.
Так ценное начинание, зародившееся в одном цехе, обединяло общей целью: работать без отходов. Всё должно идти в дело!
Более того, полезная инициатива вышла за пределы области: министерство рекомендовало распространить её на всю отрасль, а работников завода премировать.
Таков был нехитрый, но действенный приём, заставлявший огромные коллективы трудиться в нужном направлении.
Немало партийных чиновников оказывалось около рабочего человека, будь то простой исполнитель либо главный специалист. Они тоже получали премии и награды. Дела-то вершились большие! И масштабы, и успехи покрывали эту некую неувязку, свободно позволявшую иному партийному деятелю искренне считать себя незаменимым. Попробуй докажи кому обратное Успехи налицо! Многие партийцы действительно сжигали здоровье и жизнь, выполняя поставленные сверхзадачи.
Всё бы ничего, но и партийное руководство, и газеты подавали первоначальную инициативу как предложение вовсе не специалистов-инженеров, а рабочих. И это принималось как должное. Никто не роптал. «Это должно обижать инженеров, оно не соответствует действительности», рассуждал Ковальский.
Ты не понимаешь кое-чего, объяснял ему заместитель начальника цеха Новиков. Текущий момент каков? Он многозначительно посмотрел на Александра.
Каков? переспросил Ковальский.
Здрасьте, «каков»? Идёт не просто химизация, а «плюс химизация» то есть строим коммунизм, наше поколение должно жить в нём. Так определено!
И что?
Волну энергии масс надо поднять, понимаешь? А ты о своих правах каких-то заявляешь Надо, чтобы каждый человек, начиная с самого низа, понял он перводвигатель событий!
Он может очень многое! Каждый участник переустройства мира! Ведь мы первая держава в мире, где будет коммунизм! «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» или вот «Руки рабочих! Вы даёте движенье планете»! Разве просто так говорится, поётся? Нет! Всё работает на сознание, помогает вершить! Это как горючее! Разве непонятно?
Новиков говорил уверенно и веско. И считал, что на это у него есть право. Он прошёл школу комсомольских активистов ещё до армии. И в армии был активным комсомольцем. Теперь он член парткома завода.
Глядя в потускневшее лицо Ковальского, добавил:
Ты парень башковитый, давай выруливай на столбовую чёткую дорогу. Мы уже советовались в парткоме. Ты должен готовиться к вступлению в партию. Рекомендации будут.
Я об этом ещё не думал, отозвался Ковальский.
Думай, голова! Столько сереньких личностей в общей массе, поняв главное, шагают в ногу, не ломая строя, и делают огромное дело, уверенно произнёс Новиков и поднял трубку заверещавшего телефона.
Новиков слушает! голос у него чёткий и энергичный. И сам весь, как сгусток энергии, данной для каких-то выверенных и несомненно сверхполезных решений.
«Когда он говорил про шагающих в одну ногу имел в виду и таких, как Свинарёв?» подумал в это время Александр.
Ковальский хотел, было, затеять разговор ещё об одном. Он недоумевал: зачем надо давать так много наград за обычный труд? Только по области сотни! Если труд естественная человеческая потребность, то отличный труд сам по себе уже награда. И, если хорошо за это платить, то зачем всё остальное? «Тут игра какая-то, должно быть». Так он думал, глядя, как вышестоящий начальник энергично говорит в трубку. И спохватился: «Растолкует сходу, а я всё равно, бестолочь, не пойму. Не буду спрашивать».
Потом опять пришла неудобная мысль: «А если бы мне дали орден, я ведь не отказался бы? Скорее всего, нет. Так в чём же дело? Думай, голова», повторил он слова Новикова и неопределённо усмехнулся.
Новиков положил телефонную трубку и сказал, будто они и не прерывали разговора:
Нужна сплочённость и общность усилий, понимаешь?
Обратно нет, намеренно отозвался Ковальский фразой, которую часто говаривал Свинарёв, и улыбнулся.
Новиков невозмутимо продолжил, полагая, что нужны пояснения:
Наш командир полка говорил, что людей можно разделить условно на два типа: «яйцо в скорлупе» и «яйцо без скорлупы». Вот японцы «яйца без скорлупы». Они не каждый в отдельности, а легко взаимодействуют друг с другом. Дружны, а потому и сильны. Много делают, потому что одинаково мыслят и действуют, понимаешь?
Ковальский не отвечал.
«А ведь Новиков не так уж и прост, как кажется. У него своя выверенная обкатанная идеология. Он даже и не философ. Он заряженный на дальний свой прицел практичный человек. Его умение кропотливо находить идейную опору для своих действий, очевидно, важно».
Не дожидаясь ответа, Новиков встал, прихватив со стола авторучку и записную книжку:
Пройдусь по цеху перед обеденным перерывом. Давай, вместе.
Уже на ходу, закрывая дверь, вполголоса, хотя никого в коридоре не было, но не желая, чтобы в соседнем кабинете механика цеха его услышали, он проговорил:
Не уединяйся в себя сильно. Будь, как все. Пойдёт тебе на пользу. В коллективе нельзя быть индивидуалистом. Не поймут. Думай, как все. Поступай, как все.
«Ничего не понял», уныло отозвался про себя Ковальский.
Пиши заявление в партию, это тебя мобилизует, по себе знаю. Твоё место среди активных людей, иначе не реализуешь себя
В цеховую операторную вошли вместе. Оба подтянутые, энергичные. И единодушные. Так казалось со стороны.
* * *
На установке ректификации их встретил Анатолий Вихарев. Развёл с досады руками:
Помогите, я один. Не успеваю.
Как один? А где Мария? спросил Новиков.
Ей плохо, пошла в медпункт, а там её проводили домой. На больничном будет.
А что же молчишь?
Не успел позвонить, забегался. Температура верха головной колонны не держится. Был бы третий по штату аппаратчик, как раньше, а то невмоготу. Нельзя тут щёкинский метод применять. Верните хоть на пуск.
Где же взять-то его? отреагировал Новиков. В остальных сменах тоже по двое теперь. Он бросил взгляд на Ковальского. Александр, ему же ещё, посмотрел на часы, ещё пять часов вкалывать. Поработай в смене с ним. Попробую что-нибудь придумать до завтра, если не получится, сам выйду. Хорошо?
Хорошо, согласился Ковальский. Только давайте сбегаю в буфет перехвачу чего-нибудь по-быстрому
Договорились!
* * *
В отрасли активно внедряли опыт Щёкинского химкомбината. У щёкинцев нашлось много последователей. В стране к началу 1971 года по этому методу работало около сотни предприятий, в том числе семь в Куйбышевской области. Успехи вдохновляли.
Щёкинский эксперимент заключался в сокращении персонала за счёт совершенствования организации труда и управления. Это как бы первый этап. На втором рост производительности труда должен был определяться прежде всего повышением технического уровня.