Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Историк поведает, что человек этот скончался тридцати семи лет от роду, однако наш рассказ начался с совершенно определенного момента а именно, с ночной погони, так что мы обнаружим его в добром здравии, погруженным в чтение. Он был близорук, с явственно выделявшимся брюшком, плохо сложен и прости, господи, с виду ленив. Но эпоха есть эпоха, и во времена правления Елизаветы, милостью Лютера и королевы английской, никто не мог не воспламениться от искры читательского энтузиазма. Ведь каждый приход Чипсайда издавал собственный Magnum Folium (или какой-нибудь журнал), наполненный новейшими «белыми» стихами; содружество актеров Чипсайда без всяких раздумий ставило что угодно, лишь бы пьеса отличалась «от этих реакционных мираклей», а новый перевод Библии выдержал уже семь «массовых» изданий за последние семь месяцев.
И вот Уизел Кэстер (который в юности ходил в море) теперь стал неутомимым читателем, не пропускавшим ни единого слова, начерченного на бумаге и попавшего в его руки: он читал манускрипты о священном огне дружбы; за обедом просматривал молодых поэтов; он шатался у лавок, публиковавших и продававших Magna Folia, и внимательно слушал диспуты молодых драматургов, нередко переходившие в брань, с язвительными и злобными обвинениями друг друга нередко за глаза в плагиате и вообще во всех смертных грехах.
Сегодня перед ним была книга или, лучше сказать, работа в которой, как он предполагал, несмотря на некоторую необычность стиха, можно было обнаружить замечательную в своем роде политическую сатиру. В дрожащем свете свечи перед ним лежала «Королева фей» Эдмунда Спенсера. Продравшись сквозь первую песнь, он принялся за следующую:
Легенда о Бритомартис, или о Целомудрии
Внезапно на лестнице послышался шорох шагов, со скрипом растворилась настежь хлипкая дверь и в комнату ввалился человек: тяжело и судорожно дышащий мужчина без куртки в полуобморочном состоянии.
Уизел, речь давалась ему с трудом, спрячь меня где-нибудь, во имя Девы!
Кэстер встал, аккуратно закрыл книгу и со скептическим выражением запер дверь на засов.
Меня ищут! воскликнул обладатель легких туфель. Клянусь, двое полоумных с клинками пытались превратить меня в фарш, и это им едва не удалось! Они видели, как я перепрыгнул через стену во двор.
Для того, чтобы надежно оградить тебя от возмездия человечества, потребуется несколько батальонов, вооруженных мушкетонами, а также две или три Армады, произнес Уизел, с любопытством глядя на него.
Обладатель легких туфель удовлетворенно улыбнулся. Его судорожные вдохи постепенно сменились обычным учащенным дыханием; испуг нагоняемой жертвы уступил место смятенной иронии.
Я несколько удивлен продолжил Уизел.
Две такие ужасные гориллы
Выходит, всего их было три!
Только две, если ты меня им не выдашь. Давай, давай скорее! Уже через мгновение они будут на лестнице!
Уизел вытянул из кучи хлама в углу старое копье без наконечника, приставил его к высокому потолку и открыл им крышку люка, ведущего на чердак.
Лестницы нет.
Он придвинул скамейку прямо под люк, на нее вскочили легкие туфли, их обладатель присел, замешкавшись, затем опять присел и ловко прыгнул вверх. Он схватился за край люка, на мгновение повис, раскачиваясь, чтобы схватиться за край поудобнее; затем подтянулся и исчез во тьме наверху. Послышался шорох разбегавшихся крыс, крышка люка была водворена на место, все стихло
Уизел вернулся к своему столу, снова открыл «Легенду о Бритомартис, или о Целомудрии» и замер в ожидании.
Через минуту послышался скрип ступеней и громкий стук в дверь. Уизел вздохнул и, взяв в руки свечу, встал.
Кто там?
Открывай!
Кто там?!
От резкого удара хрупкое дерево даже расщепилось у края. Уизел чуть приоткрыл дверь дюйма на три и высоко поднял свечу. Он собирался надеть маску робкого респектабельного гражданина, которого совершенно беспардонным образом побеспокоили в неурочный час.
Едва лишь смог заснуть! Всего один час отдыха! Неужели и это слишком много?! Неужели каждый ночной пьянчуга и
Молчи, болтун! Он пробежал сюда?
На ступенях узкой лестницы покачивались огромные тени двух кавалеров; в свете свечи Уизел смог рассмотреть их внимательно. Это были настоящие джентльмены в богатой одежде, явно собиравшиеся второпях; один был серьезно ранен в руку; оба излучали ярость и ужас. Отмахнувшись от недоумевающего Уизела, они вломились в комнату и стали методично тыкать клинками во все подозрительные темные углы гостиной, а затем продолжили поиски в спальне Уизела.
Где он спрятался? в ярости воскликнул раненый.
Кто «он»?
Тот человек, не ты.
Насколько мне известно, здесь, кроме меня, находятся еще только двое.
В следующую секунду Уизел пожалел, что открыл рот, поскольку кавалеры, как видно, потеряли чувство юмора и, кажется, собирались проткнуть его насквозь.
Я слышал, как кто-то шел по лестнице, поспешил добавить он, минут пять назад, а то и больше. Верней всего, он передумал идти наверх.
Он хотел было продолжить и объяснить им, что был полностью поглощен «Королевой фей», но по крайней мере, в этот час его гости, подобно ангелам, были совершенно равнодушны к культуре.
Что произошло? осведомился Уизел.
Насилие! ответил человек с раной на руке. Уизел отметил, что он выглядел обезумевшим. Моя сестра. Господи, только отдай в наши руки этого человека!
Уизел заморгал.
Кто преступник?
Клянусь Богом! Мы не знаем даже этого. А что это за люк наверху? неожиданно спросил он.
Он заколочен. Его не открывали уже несколько лет. Он подумал о стоявшем в углу шесте, и сердце его ушло в пятки, но отчаяние притупило сообразительность визитеров.
Тут нужна лестница, если ты не акробат, вяло произнес раненый.
Его товарищ истерически рассмеялся.
Акробат. Да, акробат! Ох
Уизел удивленно смотрел на них.
Как это ни горько, воскликнул человек, но именно что никто да, никто! кроме акробата не смог бы уйти от нас!
Кавалер с раной на руке в нетерпении щелкнул пальцами здоровой руки.
Нужно сходить в соседнюю квартиру во все квартиры.
И, потеряв надежду, они ушли, хмурые, словно грозовые тучи.
Уизел закрыл и запер на задвижку дверь, затем немного постоял около нее, почувствовав укол жалости.
Приглушенное «Эй!» заставило его поднять голову. Обладатель легких туфель уже приподнял крышку люка и оглядывал комнату сверху. Лицом он напоминал веселого эльфа полубрезгливого, полуразозленного.
А головы они, наверное, на ночь снимают вместе со шлемами, шепотом заметил он. Но что касается нас с тобой, Уизел, так мы свои всегда носим на плечах.
Да будь ты проклят, яростно воскликнул Уизел. Я знаю, что ты подлец, но даже половины того, что я услышал здесь, хватит, чтобы понять, что ты такая дрянь, что у меня руки чешутся проломить твой череп.
Обладатель легких туфель уставился на него, удивленно моргая.
Во всяком случае, сказал он спустя некоторое время, я нахожу, что в таком положении разговор о моем звании невозможен.
С этими словами он стал опускаться вниз: на мгновение повис, держась за край люка, и спрыгнул на пол, пролетев добрых семь футов.
Один крысеныш там, наверху, долго рассматривал мое ухо с видом гурмана, продолжил он, отряхивая руки о бриджи. Пришлось объяснить ему на понятном всем крысам языке, что я смертельно ядовит, после чего он счел разумным удалиться.
Ну что ж, я хотел бы послушать рассказ о сегодняшнем ночном разврате, сердито произнес Уизел.
Обладатель легких туфель приставил большой палец к носу и насмешливо помахал Уизелу остальными пальцами.
Шут гороховый! пробормотал Уизел.
У тебя есть бумага? неожиданно спросил обладатель легких туфель, и тут же резко добавил: Да, а писать-то ты умеешь?